## ИУДЕЙСКИЕ ДРЕВНОСТИ

### Иосиф Флавий

### КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

#### Глава первая

1. Связанная с лишениями и различными затруднениями жизнь евреев в пустыне побудила их наконец, вопреки воле Господа Бога, попытаться овладеть Хананеею. Они не только оставляли без всякого внимания убедительные доводы Моисея, которыми последний старался отвлечь их от исполнения принятого решения, но и, помимо его на то согласия, были твердо уверены в победе своей над врагами. При этом они опять начали взводить на Моисея всевозможные обвинения и стали громко высказывать подозрение, будто он старается оставить их в таком бедственном положении исключительно для того только, чтобы они всегда нуждались в его помощи; потому они решили начать войну с хананеями, уверяя друг друга, что Господь Бог оказывает им поддержку отнюдь не из расположения к Моисею, но потому, что вообще печется о народе, предков которого он взял под особое Свое покровительство, и подобно тому как раньше того Он даровал им в силу добродетельной жизни этих предков свободу, так и теперь будет их всегдашним союзником, лишь бы они сами выразили готовность подвергнуться всевозможным опасностям. В то же время они утверждали, что они и сами собою были бы достаточно сильны для преодоления враждебных им народов, хотя бы Моисей и вздумал отвратить от них помощь Господа Бога; вообще они считали для себя полезным быть более самостоятельными и освободиться от тирании Моисея, которую они сносили лишь в силу благодарности за освобождение их от египетского ига, и от образа жизни по его желанию, в ложной уверенности, будто в награду за его покорность Господь Бог сообщит ему ожидающую их судьбу: разве не все они происходят от Аврама и разве Господь Бог одному Моисею даровал власть сообщать им будущее? Поэтому им казалось более благоразумным не обращать внимания на заносчивость Моисея и постараться, в уповании на Господа Бога, овладеть страною, которую Он им обещал. В то же время они решили совершенно отказаться от руководительства Моисея, который именем Предвечного удерживал их от этого. Основываясь таким образом на тягости своего положения в пустыне, которая казалась им, благодаря продолжительности их в ней пребывания, еще более грозною, они приготовились вступить в бой с хананеяна-ми, причем они рассчитывали на предводительство Господа Бога и не ожидали уже более никакого содействия со стороны своего законодателя.

2. И вот, когда евреи приняли такое решение и напали на врагов своих, последние не испугались ни их нашествия, ни количества их войск, но храбро встретили их. Вскоре многие из евреев пали, а все остальное их войско, после того как совершенно был нарушен боевой порядок, в полном беспорядке бежало от врагов в свой лагерь. Потерпев против ожидания такое поражение, евреи совершенно пали духом и уже не надеялись более на какой бы то ни было успех, так как видели в этой неудаче возмездие Божие за то, что они начали войну вопреки Его воле.

3. Видя отчаяние, в которое впали его единоверцы после этого поражения, и опасаясь, как бы враги, ввиду своей победы, не стали рассчитывать на дальнейшие, еще большие успехи и не напали на них, Моисей признал необходимым увести евреев подальше от Хананеи в пустыню, тем более что народная масса опять обратилась к нему за поддержкою, так как понимала, что без его руководительства ей не справиться с новыми затруднениями. Поэтому Моисей отступил с войском дальше в пустыню, где, как он рассчитывал, народ успокоится и не раньше свяжется с хананеями, чем Господь Бог сам укажет им удобный для того момент [357].

#### Глава вторая

1. Как обыкновенно бывает в огромных войсках, особенно же при неудачах, что людьми овладевает неудовольствие и дух неповиновения, так это случилось и с евреями. Последних ведь было шестьсот тысяч человек, и если при этой численности они не отличились особенною дисциплиною даже при удачном исходе предприятий, то тем более теперь, во время такого бедствия и после постигшего их удара, они не только стали ссориться между собою, но и ополчились против своего вождя. И вот среди них возникло такое возмущение, равного которому мы не знаем ни у греков, ни у [других] варваров. При этом случае все подверглись бы опасности погибнуть, если бы их не спас Моисей, который готов был забыть, что он чуть было не был ими побит камнями. Да и Господь Бог не переставал заботиться о них и о том, чтобы они избежали такого страшного несчастия, и хотя они восстали против своего законодателя и против повелений, которые Он дал им через посредство Моисея, Он избавил их от тех ужасных последствий мятежа, которые были бы для них, без Его попечений, неизбежны. Итак, я теперь перейду к рассказу об этом возмущении и о связанных с ним нововведениях, но первоначально укажу на причину, ради которой произошло это возмущение.

2. Корей, который занимал, как по своему происхождению, так и по богатству, видное положение среди евреев, отличался красноречием, которым умел увлекать народную толпу, с завистью видел возрастающее значение Моисея и был недоволен этим. Будучи родственником Моисея и принадлежа к одному с ним колену, он считал себя особенно правоспособным к занятию столь почетного положения, тем более что был гораздо богаче Моисея и не ниже его по происхождению. Поэтому он стал жаловаться левитам вообще, к колену которых он принадлежал, и особенно своим родственникам, указывая на опасность, проистекающую из того, что Моисей употребляет все усилия к упрочению своего положения, на котором он и держится при помощи всяких злоупотреблений, хотя в своих мероприятиях постоянно ссылается на Господа Бога. Так, например, он вполне противозаконно предоставил первосвященство брату своему Аарону, основываясь при этом не на решении народном, а исключительно на собственном произволе; следовательно, он, по примеру тиранов, раздает почетные должности кому захочет. Однако гораздо более тяжким преступлением, чем такое насилие, является тайная агитация, так как она губит людей не только открыто, но и главным образом потому, что жертвы ее сами не знают всех интриг. Ведь всякий, считающий себя вправе занять почетную должность, старается добиться ее силою убеждения, а не насильственным образом действий; между тем, кто не в состоянии легальным путем достигнуть желаемой почести, тот не решается, дабы не потерять ореола порядочности, действовать путем открытого насилия, но пускает в ход всякие хитропридуманные интриги. Народу полезно наказывать таких людей, пока они считают свою деятельность еще скрытою от глаз общественности, и не давать им усиливаться, чтобы не видеть в них впоследствии явных врагов. "Какую же причину в состоянии привести Моисей, в силу которой он предоставил Аарону и его сыновьям священство? Ведь если Господь решил оказать эту честь кому-либо из колена Левина, то я, который по происхождению не ниже Моисея, а по богатству выше и летами гораздо старше его, был бы, казалось, более достойным ее. Если же честь эта принадлежит старшему из колен, то по всей справедливости она подобала бы колену Рувилову, а именно Дафамну, Авираму и Фалаю, которые являются наиболее престарелыми и, по богатству своему, самыми могущественными членами его".

3. Такими речами Корей хотел выставить себя ревнителем общего блага, на самом же деле старался лишь о том, чтобы народ удостоил его самого этой высшей почести. Сперва он обращался с такими хитрыми, но, по-видимому, справедливыми словами к своим сородичам. Вскоре эти речи распространялись дальше, и так как каждый из слушателей мог прибавить что-либо в обвинение Аарона, то подобные обвинения стали раздаваться по всему стану. И вот с Кореем вошли в соглашение двести пятьдесят лучших мужей, решивших как можно скорее лишить брата Моисеева священства, а самого Моисея обесчестить. Также и народная толпа была возбуждена; она даже решилась побить Моисея камнями и с этою целью в беспорядке, с шумом и гамом стеклась в народное собрание. Перед скиниею Господа Бога народ стал кричать, что следует изгнать тирана и освободить евреев от гнета того, который, прикрываясь Господом Богом, издает насильственные постановления. Ведь если бы сам Предвечный выбрал себе священнослужителя, то Он назначил бы на эту почетную должность человека достойного, а не дал бы ее лицу, которое во многом значительно уступает другим; наконец, если бы Господь Бог и хотел даровать эту почетную должность Аарону, то Он поручил бы это назначение всему народу, а не предоставил бы его одному брату назначенного.

4. Хотя Моисей уже давно знал о происках Корея и давно заметил возбужденное состояние народа, однако он не испугался, но в полном сознании того, что он честно заботился о народном благе, что назначение его брата на пост первосвященника состоялось не по его личной воле, но по определению самого Господа Бога, спокойно явился в собрание; К народу он не обратился ни единым словом, хотя ему не трудно было бы убедить его в чем угодно, но за то он закричал на Корея так громко, как только мог: "Как ты, Корей, так и каждый из них (при этом Моисей указал на двести пятьдесят приверженцев Корея) являетесь в моих глазах достойными высокой чести [священства]. Я даже готов не лишать никого из своих единоплеменников этой чести, хотя бы он и уступал вам по своему богатству и по другим преимуществам. Однако я предоставил эту почетную должность Аарону, и не потому, что он выдается своим богатством - ты сам превосходишь нас обоих в этом отношении,- а также не вследствие его благородного происхождения - Господь Бог дал нам всем одно общее происхождение, даровав нам одного общего предка,- наконец, также не из любви к брату предоставил я ему то, на что и всякий другой имел бы право. Ведь если бы я не сообразовался с велениями Господа Бога и с законными постановлениями, то я оставил бы эту почетную должность себе самому, а не отдал бы ее другому, так как я сам себе ближе, чем мне мой брат, и так как я сам себе дороже, чем он мне. Однако было бы неразумно подвергать себя самого опасности ради того, чтобы сделать приятное другому. Я далек от того, чтобы совершать несправедливости, да и сам Господь Бог не дозволил бы, чтобы пренебрегали Его волею и чтобы вы оставались в неведении относительно последней. Поэтому-то Он сам и выбрал себе священнослужителя и освободил нас от всякой в этом деле ответственности. И хотя Аарон получил эту должность не благодаря моему к нему расположению, но по постановлению самого Господа Бога, он тем не менее готов сложить ее перед вами и предоставить ее желающим; но при этом он требует, чтобы, если он будет выбран, мог беспрепятственно занимать ее, и настаивает на своем праве домогаться ее, причем он предпочитает этой должности не видеть вас бунтующимися из-за нее, хотя напоминает, что получил ее с вашего согласия. Получая все то, что дает нам Господь Бог, мы не грешим, даже если это делается и против вашего желания: было бы безбожно отказываться от чести, которой удостаивает Предвечный, и было бы совершенно безрассудным не принимать ее, когда Он нам дает ее навсегда и Сам скрепляет ее за нами. Итак, пусть Господь теперь еще раз решит, кому Он желает поручить жертвоприношения за вас и кому заведовать богослужением. Было бы совершенно неуместным, если бы Корей, присвоив себе эту почетную должность, отнял у Господа Бога возможность предоставить ее тому, кому Он сам пожелает. Поэтому прекратите теперь всякие волнения и шум по поводу этого дела; завтра же утром пусть явятся сюда все те, кто имеет притязание на священство, и принесут каждый из дому кадильницу, курение и огонь. И ты также, Корей, предоставь решение дела Господу Богу и обожди Его постановления; не считай себя сильнее самого Предвечного; явись и ты с другими, чтобы выяснилось, достоин ли ты этой высокой должности. При этом я также считаю необходимым и присутствие Аарона, который принадлежит к одному "с тобою колену и который не навлек на себя ни малейшего упрека во время отправления им первосвященнических обязанностей. Затем вы перед лицом всего народа принесете жертвы воскурения, и чью жертву благосклоннее примет Господь Бог, за тем и останется священство. Таким образом, невозможно будет утверждать, чтобы кто-нибудь получил эту почетную должность вследствие расположения к нему его брата" [358].

#### Глава третья

1. При этих словах Моисея прекратился не только шум толпы, но исчезло и всякое относительно него подозрение. Евреи согласились с его доводами, потому что все в этом видели, как оно и было на самом деле, благо народа. Поэтому собрание тотчас разошлось, а на следующий день народ опять собрался на сходку, чтобы присутствовать при жертвоприношении, которое должно было решить, кому из состязавшихся будет принадлежать первосвященство. Сборище этих людей вело себя, впрочем, крайне беспокойно, потому что с нетерпением ожидало исхода испытания: одни из них были бы весьма довольны, если бы были доказаны проделки Моисея, другие же, более рассудительные, рассчитывали избавиться наконец от всех этих треволнений и беспокойств, потому что они боялись, что если беспорядки будут продолжаться, то скоро нарушится весь строй их жизни. Масса же простонародья шумела потому, что по природе своей находит удовольствие в ругательствах по адресу правящих классов и готова согласиться с любым мнением, с которым к ней обращаются. Моисей между тем послал к Авираму и Дафамну слуг с приглашением явиться сообразно уговору и ожидать решения спора путем жертвоприношения. Однако те ответили посланным, что они не намерены повиноваться Моисею, да и не желают дольше смотреть на то, как будет усиливаться, благодаря различным бесчестным проделкам, его авторитет. Получив такой ответ, Моисей пригласил старейшин следовать за ним и сам отправился к Дафамну и его приверженцам, не придавая никакого значения опасности, которой он подвергал себя, идя к таким заносчивым людям. Старейшины беспрекословно повиновались Моисею и пошли за ним. Когда же приверженцы Дафамна увидели, что Моисей является к ним с самыми отборными представителями народа, то вышли со своими детьми и женами из палаток, чтобы посмотреть, что собирается Моисей делать дальше. Вблизи них стояли и слуги их, на всякий случай готовые явиться на помощь, если бы Моисей вздумал прибегнуть к силе.

2. Когда же Моисей приблизился к ним, то воздел руки к небу и воскликнул таким громким голосом, что весь народ мог слышать его слова: "Владыка небес, земли и моря! Ты самый надежный свидетель того, что все поступки мои сообразовались с волею Твоею. Ты, который в крайности даровал евреям возможность избегнуть гибели и во всех опасностях милостиво относился к ним, явись мне на помощь и внемли словам моим. От Тебя ведь не остаются скрытыми не только никакие деяния, но даже ни один помысел; потому не откажи и мне в раскрытии всей истины и выведи наружу всю неблагодарность этих людей. Ты ведь в точности знаешь все, что совершилось даже раньше появления моего на свет, и притом знаешь это не понаслышке, но как очевидец, при том присутствовавший. И теперь будь свидетелем моим в том, в чем подозревают меня эти безбожники, хотя они отлично сознают всю истину [359]. Раньше я вел безмятежную жизнь благодаря своей добродетели, Твоей воле и заботливости своего тестя Рагуила; затем я отрешился от всех этих благ и отдал себя на трудное служение этим людям. Сперва я подвергался страшным опасностям и лишениям для возвращения им свободы, теперь же подвергаюсь тому же ради спасения их и охотно готов идти за них на все. Но так как я ныне навлек на себя подозрение в нечестности в глазах тех людей, которые обязаны своим существованием моим непосильным трудам и заботам, то явись мне на помощь Ты, Который явил мне чудесное пламя на Синае, дал мне услышать тогда Твой голос и показал мне в том месте столько чудес; Ты, Который повелел мне отправиться в Египет и объявить этим людям волю Твою; Ты, Который нарушил благоденствие египтян и дал нам возможность избавиться от их ига. Который сокрушил передо мною войско фараонов, указал нам, не знавшим путей страны, дорогу через море и вздул волны его так, что они нахлынули на египтян и принесли им гибель; Ты, Который милостиво даровал нам для большей безопасности оружие, когда мы были безоружны; Ты, Который в жажде нашей заставил горькие источники течь годною для питья водою и, когда мы окончательно изнывали, вызвал нам воду из скал; Ты, Который спас нас дарованием пищи со стороны моря, когда от земли мы не могли рассчитывать ни на что, и Который ниспослал нам с неба пищу, ранее никому не известную; Ты, Который внушал нам мысль о законах и дал нам общественное благоустройство, явись, Владыка вселенной, и будь мне судьею и неподкупным свидетелем в том, что я никогда ни от кого из евреев не принимал никакого подарка в ущерб справедливости, не постановлял приговора в пользу богача или в ущерб бедняку и не управлял во вред обществу. Теперь же я навлек на себя совершенно чуждое моим принципам обвинение в том, будто бы я предоставил Аарону первосвященство не по Твоему повелению, а ввиду личного своего интереса. Докажи же поэтому и ныне, что все делается сообразно Твоему предопределению и что ничто не доводится до конца само собою, а лишь по Твоему решению и желанию. Накажи Авирама и Дафамна, которые обвиняют Тебя в безрассудном подчинении моей хитрости, и докажи им, что Ты печешься о лицах, желающих принести евреям посильную помощь. Яви на тех, которые столь дерзко затрагивают славу Твою, заслуженное возмездие, лишив их жизни не обычным порядком, дабы не показалось, что они умерли естественною смертью; пусть земля, на которой стоят они, разверзнется под ними и поглотит их вместе с их ближними и имуществом. Это будет для всех показателем Твоего могущества и наставлением в необходимости повиноваться Тебе для всех, нечестиво о Тебе помышляющих. Вместе с тем это могло бы засвидетельствовать и то, что я верно служу Тебе и точно исполняю все Твои предначертания. Если эти люда возводят на меня справедливые обвинения, то спаси их от всего того возмездия и от той гибели, которую я придумал для них, и подвергни меня самого этой казни. И когда Ты накажешь того, кто захотел совратить народ Твой с пути истины, то установи наконец единодушием мирное согласие в народе, спаси его, заставив беспрекословно следовать Твоим предначертаниям, избавь его от бедствий и не заставляй терпеть наказание вместе с провинившимися. Ведь Ты знаешь, что было бы несправедливо вымещать злодеяния этих людей на всех евреях вообще" [360].

3. После того как Моисей со слезами на глазах произнес эту речь, земля внезапно задрожала и заволновалась, подобно тому как волнуется и вздувается море при сильном напоре ветра; весь народ был охвачен ужасом. С шумом и страшным треском раздалась земля около палаток тех недовольных людей и поглотила в себя все, что было им дорого. Раньше, чем кто-нибудь мог сообразить, в чем дело, они таким образом исчезли в недрах земли, которая затем вновь сомкнула свою зияющую бездну и приняла обычный вид, так что не осталось и следа от всего случившегося. Таким образом погибли эти люди во свидетельство всемогущества Господа Бога, и гибель их была достойна сожалений не только вследствие чрезмерности постигшего их бедствия, которое само по себе вызывало грусть, но и потому, что родственники их были довольны постигшим тех заслуженным возмездием. Дело в том, что, невзирая на свое родство с погибшими, они, ввиду случившегося, не могли не одобрить такого Божьего суда и не печалились, потому что считали, что с приверженцами Дафамна погибли самые преступные элементы народа.

4. Затем Моисей призвал тех, которые спорили о священстве и должны были решить этот спор жертвоприношением, причем тому выпало бы на долю священство, чья жертва оказалась бы более угодною Господу Богу. И вот, когда собралось двести пятьдесят человек, которые пользовались за добродетели своих предков большим, а за свои собственные еще большим почетом в глазах народа, тогда выступили вперед также и Аарон и Корей, и все зажгли перед скинией в своих кадилах принесенные с собой курения. Тогда вдруг появилось такое пламя, какого никогда не зажигала рука человека и какое никогда не вырывалось из недр земли, какого не может произвести сам собою при сильнейшем ветре загоревшийся лес. Пламя это было так ярко и могуче, что его могло вызвать только веление Господа Бога. Огонь этот бросился на всех двести пятьдесят человек вместе с Кореем и пожрал их совершенно, так что даже кости их не уцелели. Один только Аарон оставался совершенно невредимым среди всего этого огня в знак того, что сам Предвечный ниспослал то пламя для сожжения провинившихся. Ввиду погибели тех людей, Моисей хотел сохранить воспоминание о постигшем их наказании также для грядущих поколений и потому приказал Елеазару, сыну Аарона, сложить их кадильницы у подножия медного жертвенника в назидание будущим поколениям о тех страданиях, которым подверглись люди, считавшие себя в силах обмануть всемогущего Бога. С этих пор, после того как стало очевидным, что Аарон был первосвященником не по личному расположению-к нему Моисея, а в силу ясно выразившейся воли Господней, он мог уже безмятежно отправлять со своими сыновьями священнические обязанности [361].

#### Глава четвертая

1. Несмотря, однако, на все это, не удалось подавить восстание, которое, напротив, разгорелось с гораздо большею силою, чем раньше. Причина этой еще сильнейшей вспышки заставляла думать, что эти треволнения не только не прекратятся, но и будут повторяться в продолжение значительного времени. Дело в том, что, хотя народ и был теперь уверен, что ничто не случается помимо предопределения Господнего, он тем не менее не желал, чтобы все делалось Предвечным лишь в угоду Моисею. И вот они стали обвинять Моисея в столь гневной расправе Господа Бога, который наказал виновных не столько вследствие их проступка, сколько вследствие происков Моисея; к тому же раздавалось обвинение, что эти люди погибли совершенно безвинно, так как выказали лишь ревностное отношение к богослужебному вопросу; между тем Моисей для того лишь покарал народ гибелью такого количества лучших людей, чтобы не подвергаться новым обвинениям и, вдобавок, чтобы беспрепятственно предоставить первосвященство своему брату: теперь уже никто не станет у другого отбивать эту должность, когда имел случай лично убедиться, что первые соревнователи погибли таким ужасным образом. К тому же присоединилось еще и то обстоятельство, что родственники погибших сильно уговаривали народную толпу чем-нибудь обуздать властолюбие Моисея: этим ведь от-вратится общая для всех опасность [362].

2. Моисей же, который уже давно слышал о распространяющемся волнении и опасался, как бы не произошли новые, более серьезные и опасные беспорядки, созвал народ в собрание и, вовсе не оправдываясь в тех обвинениях, о которых до него доходили слухи, и не желая возбуждать толпу еще более, обратился к старейшинам колен с одною лишь просьбою: принести посохи, на которых были бы написаны имена колен, по одному на каждом посохе. Пусть впоследствии тому будет принадлежать первосвященничество, над чьим посохом Господь Бог явит чудо. Это предложение было принято, и посохи были доставлены всеми старейшинами, а также и Аароном, который написал на своем посохе имя Леви. Все эти посохи Моисей положил в скинии Господней, а на следующий день вынес их оттуда. Они были все легко узнаваемы, потому что их отметили не только старейшины, принесшие их, но и простой народ. Тогда оказалось, что все остальные посохи остались совершенно в том же виде, в "каком получил их Моисей, тогда как из посоха Аарона вышли листья, ветки и спелые плоды, именно миндаль, потому что из миндального дерева был сделан и посох. Пораженные таким необычным зрелищем, все те, кто питал еще злобу к Моисею и Аарону, отказались от нее и стали открыто выражать свое удивление Божьему суду в этом деле. В результате они совершенно подчинились решению Господа Бога и охотно согласились беспрепятственно предоставить Аарону отправление первосвященнических обязанностей. Таким образом, последний окончательно занял, после троекратного подтверждения права его Господом Богом, эту почетную должность, и продолжавшиеся столь долгое время беспорядки среди евреев наконец прекратились [363].

3. Освободив колено Левине от всякой военной службы, для того чтобы оно могло служить Господу Богу, Моисей повелел евреям, когда они получат по воле Господней Хананею, предоставить левитам сорок восемь укрепленных и хороших городов, каждый с участком земли в две тысячи локтей ширины, считая от городских стен. Таким образом он обеспечил их и избавил их от необходимости искать себе средств к жизни и тем самым запускать богослужение. Сверх того, он также распорядился о том, чтобы народ доставлял левитам и священникам десятину от всех плодов каждого года. Вот какой доход получало колено Левине от всего народа; вместе с тем я считаю здесь уместным специально указать на то, что в отличие от других получали священнослужители [364].

4. Из сорока восьми городов левиты должны были предоставлять служителям тринадцать и уделять им сверх того десятую часть той десятины, которую левиты получали ежегодно от народа. Кроме того, Моисей сделал постановление, чтобы народ приносил в жертву Господу Богу первые плоды, которые производила земля, а также доставлял к жертвоприношениям первородных самцов из скота для священников, так что последние со всеми их домочадцами могли употреблять их в пищу в священном городе. Если рождались у хозяев такие животные, мясо которых употреблять в пищу было запрещено законами, то владельцы должны были приносить священникам полтора сикла, а при рождении собственного первенца - пять сиклов. Священнослужителям также принадлежала первая шерсть от стрижки овец, и равным образом они получали также часть вновь испекаемого хлеба и всяких печений. Все те, кто по обету посвящают себя Господу Богу (такие люди носят в таком случае наименование назореев, отпускают себе волосы и не пьют вина), когда являются к жертвоприношению и срезают, в знак отречения, свои волосы, должны отдавать эти волосы вместе с жертвою священникам; те же, которые посвящают себя Богу, причем эта жертва носит имя корбана (что по-еврейски значит "приношение"), а затем желают освободиться от принятого на себя обязательства, должны уплатить священникам известную сумму денег, а именно женщина - тридцать, мужчина же - пятьдесят сиклов. Тех, наконец, которые не обладают достаточными для того денежными средствами, священнослужителям разрешено, сообразно усмотрению своему, и совсем освобождать от взноса выкупной суммы. Также предписано, если кто-нибудь закалывает у себя в доме животное для пиршества, а не с религиозною целью, обязательно доставлять священнослужителям желудок, грудь и правое предплечье закалываемого животного. Столь обильные доходы предоставил Моисей священникам, помимо всех тех приношений, которые, как мы показали в предыдущей книге, доставлял им народ, приносивший грехоочистительные жертвы. Получать свою долю из всего того, что доставлялось священнослужителям, исключая части грехоочистительных жертв, постановил Моисей также и домочадцам, дочерям и женам священников. Части грехоискупительных жертвоприношений поступали в пищу, и притом в тот же день и в самом святилище, впрочем, только членам мужского пола священнического сословия [365].

5. Сделав после подавления беспорядков эти распоряжения, Моисей двинулся со всем станом к пределам Идумеи и, прибыв туда, послал к идумейскому царю послов с просьбою разрешить пройти через его страну, причем уверил его, что готов дать ему какое угодно ручательство, что жителям не будет нанесено ни малейшего ущерба. Равным образом он просил о разрешении своему войску покупать в стране съестные припасы и даже, по желанию, готов был платить за воду. Но царь отказался исполнить просьбу Моисея и не только не согласился на проход евреев через его страну, но даже двинулся навстречу Моисею во главе готового к бою войска, намереваясь с оружием в руках воспрепятствовать евреям войти в страну, если бы те решились на это силою. Тогда Моисей, которому Господь Бог на запрос, как быть, посоветовал не вступать в бой, повел войско свое назад, решившись сделать обход по пустыне [366].

6. Тут наступил и конец жизни сестры Моисеевой, Мариаммы, по истечении сорока лет после того, как она покинула Египет, в новолуние месяца ксанфика. Ее торжественно, при участии всего народа, похоронили на горе, называющейся Сином [367], а после тридцатидневного траура Моисей велел совершить следующим образом ритуал очищения над народом: выведя на совершенно чистое место невдалеке от расположения стана совершенно рыжую молодую телку без изъяна и не знавшую ни ярма, ни полевых работ, первосвященник заклал ее и семь раз окропил ее кровью, в которую опустил свой палец, скинию Господа Бога. Затем животное целиком, с кожею и внутренностями, было предано сожжению, а народ кидал в огонь куски кедрового дерева, иссоп [368] и окрашенную в пурпуровую краску шерсть. Всю золу собрал потом ритуально чистый мужчина и положил на совершенно чистое место. Впоследствии все те, которые осквернялись прикосновением к покойнику, бросали немного этой золы в источник, опускали туда стебель иссопа и окроплялись на третий и на седьмой день. Лишь после совершения этих обрядов люди могли считать себя, ритуально безусловно чистыми. Такой способ очищения Моисей установил для евреев и на будущее время, когда им удастся занять обетованную землю [369].

7. По совершении обряда очищения над всем народом, оплакивавшим смерть сестры Моисея, последний повел евреев через пустыню и по Аравии. Таким образом он достиг местности, которую арабы считают своею столицею и которая прежде называлась Аркою, ныне же именуется Тетрою [370]. Тут возвышается большая гора. На нее взошел Аарон, потому что Моисей объявил ему о приближении смерти, на глазах у всего народа - возвышенность эта находилась как раз против месторасположения стана - снял свое первосвященническое облачение и передал его сыну своему Елеазару, которому, по его возрасту, уже подобало быть первосвященником. Затем он на виду у всех испустил дух свой, в тот же самый год, в который умерла сестра его; прожил он в общей совокупности сто двадцать три года. Умер он также в новолуние того месяца, который у афинян носит название гекатомбеона, у македонян лооса, а у евреев авваса [371].

#### Глава пятая

1. После того как народ оплакивал смерть Аарона в продолжение тридцати дней и срок этот истек, Моисей двинулся со всем станом и прибыл к реке Арнону, которая берет начало в горах Аравии, протекает посередине пустыни и впадает в Асфальтовое море, служа границею между страною моавитян и землями аморреян. Почва в этой местности плодородна и в состоянии легко прокормить своими произведениями массу народа. Ввиду этого Моисей отправил к Сихону, царю той страны, посольство с просьбою разрешить еврейскому войску прохождение по его владениям, причем выразил готовность представить какие угодно ручательства в том, что ни страна, ни подданные Сихона не подвергнутся ни малейшему ущербу, и указал, кроме того, еще на всю выгоду такого разрешения, так как евреи намереваются закупить у него необходимые им съестные припасы и готовы платить им за воду, которою намерены пользоваться. Сихон, однако, ответил решительным отказом, вооружил войско и весьма усердно приготовился воспрепятствовать евреям перейти Арнон [372].

2. Видя такое враждебное настроение аморреянина, Моисей решил молча не сносить такого презрительного к себе отношения и, желая избавить евреев от бездеятельности и вытекающей отсюда нужды, и в силу которой они сперва бунтовались, да и теперь выражали свое неудовольствие, обратился к Господу Богу за разрешением вступить в бой. Когда же Предвечный предсказал ему победу, то Моисей сам воспылал воинственным пылом и стал побуждать своих воинов повоевать теперь вволю, потому что они имеют ныне на то разрешение Господа Бога. Последние не успели получить столь давно желаемое разрешение, как тотчас схватились за оружие и немедленно приступили к делу. Царь же аморрейский, увидев наступление евреев, совершенно растерялся, так что перестал быть похож на себя, да и войско его, незадолго перед тем казавшееся храбрым, теперь было объято паническим страхом. Поэтому аморреяне даже не решились дождаться открытого боя и нападения со стороны евреев, но обратились тотчас же в бегство, видя в последнем более надежное средство спасения, чем в рукопашной битве. Они рассчитывали на прочные укрепления своих городов, которые, однако, не принесли им ни малейшей пользы, когда они пытались скрыться за ними; видя их отступление, евреи тотчас пустились за ними в погоню, вмиг расстроили их боевой порядок и нагнали на них панику. И в то время, как аморреяне в ужасе бежали в города, не прекращали преследования их и охотно подвергались теперь трудностям, которые раньше подорвали бы их силы; а так как они отлично владели пращами и вообще ловко обращались со всякого рода метательным оружием, да и, кроме того, легкость вооружения облегчала им преследование, то они либо настигали врагов, либо поражали из пращей и метательными копьями тех из неприятелей, которые были слишком далеко, чтобы можно было захватить их в плен. Таким образом произошло массовое избиение врагов; бегущие вдобавок очень страдали от полученных ран; кроме того, их мучила ужасная жажда, гораздо более сильная, чем у евреев (дело происходило в летнее время); и вот, когда большую массу бежавших аморреян пригнало к реке желание напиться, евреи окружили их со всех сторон и перебили их дротиками или стрелами из луков. Тут же пал и царь аморрейский Сихон. Евреи же стали снимать с убитых оружие, овладели богатою добычею и захватили огромное количество съестных припасов, так как все поля еще были полны хлеба. Еврейское войско беспрепятственно проходило по всей стране, забирая припасы и овладевая неприятельскими городами, чему ничто не мешало, так как все вооруженные силы врагов были перебиты.

Аморреян постигло такое несчастие, потому что они не сумели выказать ни ума в своих решениях, ни храбрости на деле; евреи поэтому и заняли их страну. Находясь между трех рек, последняя напоминает остров, ограничивающийся с юга Арноном, с северной стороны Иавакхом [373], который, впадая в Иордан, сливается с ним в одну реку [374], а с западной стороны эту местность охватывает Иордан [375].

3. При таком-то положении дела двинулся на евреев царь Галада [376] и Гауланитиды, Ог, спеша во главе войска на выручку другу своему Сихону; и хотя он успел узнать, что последний пал, он тем не менее решил вступить в бой с евреями, вполне рассчитывая на победу и лишь желая испытать их храбрость. Однако он ошибся в своих надеждах: сам он пал в битве, да и все войско его целиком подверглось избиению. Тогда Моисей переправился через реку Иавакх и пошел по стране Ога, разрушая на пути своем города и убивая всех жителей, которые, в силу плодородия своей почвы и больших хлебных запасов, превосходили всех прочих тамошних туземцев богатством.

Ог отличался исполинским ростом и редкою красотою; при этом ему была присуща также необыкновенная храбрость, которая вполне отвечала его статному и красивому телосложению. В его силе и огромном росте могли убедиться евреи, захватив в амманитском царском городе Ревате его ложе: последнее было сделано из железа, имело четыре локтя в ширину, а в длину вдвое больше с прибавкою еще одного локтя. После поражения, нанесенного Огу, дела евреев поправились не только в данную минуту, но его смерть явилась причиною и будущего их благополучия, потому что они заняли шестьдесят бывших у него в подчинении и весьма сильно укрепленных городов и получили все вместе и каждый в отдельности богатую добычу [377].

#### Глава шестая

1. Моисей между тем продолжал поход и повел свое войско к Иордану на большую равнину, лежащую против Иерихона. Город этот отличается большим богатством, разводя главным образом массу финиковых пальм и бальзамовых кустов [378]. В это время израильтяне уже начали сильно уповать на свою храбрость и горели желанием вести войны. Поэтому Моисей, принеся сперва в продолжение нескольких дней благодарственные жертвы Господу Богу и устроив для народа пиршество, выслал часть своих воинов для разграбления страны мадианитян и для занятия их городов. Поводом же к объявлению им войны послужило ему следующее обстоятельство.

2. Когда моавитский царь Валак, связанный с мадианитами старинной дружбой и союзным договором, заметил такое усиление могущества евреев, то стал очень беспокоиться относительно собственных владений (тем более ему ведь было неизвестно, что Господь Бог запретил евреям занимать другие земли после овладения Хананеею) и решил, впрочем более поспешно, чем разумно, подойти к ним с хитростью. При таких условиях он считал рискованным начать с ними войну, тем более что ввиду недавних успехов евреи сделались еще храбрее; он решил по возможности только воспрепятствовать усилению могущества евреев и с этою целью отправил посольство к мадианитянам. Так как у Евфрата жил некий Валам, лучший в то время прорицатель, с которым мадиа-ниТяне были в дружественных отношениях, то последние послали к нему вместе с посольством Валака нескольких из самых почтенных мужей своих, которым было поручено склонить прорицателя к тому, чтобы он явился к ним для произнесения гибельного заклинания над израильтянами. Когда к нему явились посланные, то Валам принял их крайне гостеприимно и, устроив им угощение, обратился к Господу Богу за советом, как ему отнестись к предложению мадианитян. Получив отрицательный ответ, он вернулся к посланным, указал им на свою личную охоту и готовность исполнить их просьбу, но вместе с тем сказал, что Господь Бог, который один столь возвысил его даром правильного предвещания будущего, противится такому предложению, так как войско, которое ему теперь предлагается проклинать, пользуется большим расположением со стороны Предвечного. Ввиду всего этого Валам посоветовал им не выказывать евреям своего враждебного к ним настроения [379].

3. С этими словами он отпустил послов домой, но мадианиты, вследствие настойчивых и неуклонных просьб Валака, отправили к Валаму новое посольство. Желая угодить последнему, Валам вновь вопросил Господа Бога, который разгневался на это и приказал Валаму не отказывать в просьбе мадианитянам. Тогда Валам, не подозревая в этом умысла, отправился в путь вместе с послами [380]. Когда во время путешествия ангел Господен заградил ему путь в узком месте между двумя каменными стенами, то ослица, на которой ехал Валам, чувствуя близость Господню, прижала Валама к одной из стен, не обращая внимания на удары, которыми награждал ее Валам за то, что она причиняла ему боль, прижимаясь так плотно к стене. Когда же ангел продолжал стоять на дороге, то ослица, получая удары, упала на передние ноги и, по воле Господа Бога, заговорила человеческим голосом, укоряя Валама в несправедливости, выражающейся в том, что он награждает ее ударами, хотя она до сих пор всегда хорошо служила ему, и не понимает, что теперь решение Предвечного удерживает ее идти к тем, к которым он так сильно спешит. Валам пришел в крайнее смущение, когда услышал, что ослица заговорила человеческим голосом, и в ту же минуту ему стал виден и ангел, который запретил ему бить ни в чем не повинное животное и сказал, что он сам преградил ему дальнейший путь, потому что так решено Господом Богом. Валам в ужасе готов был вернуться назад, но Господь Бог повелел ему продолжать путешествие, приказав при этом высказать [при Валаке] все то, что Он внушит ему.

4. Когда Валам после этого повеления Предвечного прибыл к Валаку и царь торжественно принял его, то прорицатель попросил, чтобы его повели на вершину какой-нибудь горы, откуда ему представилась бы возможность видеть все еврейское войско. Валак сам вызвался сделать это и с царскими почестями проводил прорицателя на гору, которая возвышалась над еврейским станом в расстоянии шестидесяти от него стадий. Обозрев отсюда неприятельские силы. Валам приказал парю воздвигнуть семь алтарей и велел привести столько же быков и баранов. Царь распорядился поскорее исполнить требование Валама; последний принес жертву всесожжения и, когда увидел, что последняя предзнаменует бегство, сказал: "Тот народ счастлив, которому Господь Бог даровал такое обилие всяких благ и которому навсегда милостиво обещал Свое покровительство и заботливую поддержку. Не существует ни единого племени, которого вы не превосходили бы по добродетели вашей и рвению ко всему лучшему и высокому, и качества эти вы в еще большей степени передадите своему потомству, так как Господь Бог взирает перед всеми людьми лишь на вас, почему вы и достигнете величайшего среди всех народов, которым светит солнце, благополучия. Страну, в которую Он сам направил вас, вы займете; она всегда будет в подчинении у потомков ваших и славою имени последних наполнится суша и море. Вы будете иметь возможность доставить всякой стране земли потомков своих. Радуйся поэтому, счастливое войско, что ты, происходя от одного родоначальника, стало столь многочисленным народом! Теперь, когда вас еще не так много, вы займете лишь страну Ханаан, но знайте, что в будущем вам уготована вся земля для жительства и что народ ваш, более многочисленный, чем количество звезд на небе, распространится не только по материкам, но и по островам. И хотя вы достигнете такого размножения. Господь Бог все-таки не лишит вас свободного пользования всеми благами в мирное время и будет продолжать даровать вам победу и силу во время войны, когда потомство врагов ваших охватит желание воевать с вами и когда у них будет настолько храбрости, чтобы вступить с вами в бой. Из них ни один не вернется домой победителем на радость детям и жене. Такая храбрость будет у вас следствием расположения к вам Господа Бога, который обладает властью отнять у человека все лишнее и дать ему все недостающее".

5. Все это возвестил Валам не по собственному желанию, но вследствие побуждения к тому со стороны духа Господня. Когда же Валак в негодовании стал упрекать его в том, что он нарушил договор, хотя союзники и сделали ему крупные подарки и пригласили его для произнесения проклятия над врагами, и что он возвеличил их и прославил как самых счастливых людей. Валам ответил: "О, Валак! Приняв все хорошенько во внимание, неужели ты думаешь, что от нас зависит молчать или говорить, если охватывает нас дух Божий, который заставляет нас говорить помимо нашего собственного сознания так, как Он пожелает? Я, конечно, отлично помню, ради чего ты и пригласившие меня мадианитяне привели меня сюда и ради чего я прибыл к вам; при этом у меня положительно не было намерения обмануть хоть в чем-нибудь твои ожидания. Но Господь Бог могущественнее тех, кому я решился было служить, потому что бессильными оказываются все те, которые сами по себе рассчитывают раскрыть завесу будущих судеб человечества, мнят себя в силах воздействовать на решение Господа и хотят сказать не то, к чему побуждает их Предвечный. Мы сами не принадлежим себе, раз дух Божий осенил нас. Таким образом, и я был далек от мысли восхвалять это [вражеское] войско или перечислять блага, которыми одарит его Господь Бог; но Предвечный, относясь к ним с расположением и желая как можно скорее даровать им счастие в жизни и вечную славу, заставил меня возвестить то, что я сказал. Теперь же, так как мне очень хочется оказать тебе и мадианитянам услугу, в которой мне даже неловко отказать им, давай воздвигнем ещо раз другие алтари и принесем жертвы, подобные прежним: быть может, мне и удастся склонить Господа Бога и Он разрешит мне произнести проклятие тем людям".

Валак согласился на это, но Господь Бог вторично не позволил произнести проклятие над израильтянами. Когда же в третий раз было совершено на вновь воздвигнутых алтарях жертвоприношение, то и тогда Валам не был в силах произнести проклятие над евреями; напротив, он пал ниц и стал пророчествовать, что некогда случится с царями и самыми выдающимися городами, из которых многих тогда еще вовсе не существовало, а также начал упоминать о всем том, какие судьбы постигли прежде и до настоящего времени род людской на суше и море. Так как все так действительно и случилось, как говорил Валам, то в этом также заключается залог правильности его предсказаний относительно грядущего [381].

6. Валак очень рассердился, что Валам не проклял израильтян, и отпустил его домой, ничего не заплатив ему. И вот, когда Валам отправился восвояси и уже собирался переправиться через Евфрат, он послал за Ва-лаком и князьями мадианитскими и обратился к ним со следующими словами: "Так как я чувствую потребность и помимо воли Господа Бога оказать вам услугу, послушайте меня, Валак и присутствующие здесь мадианитяне: народ еврейский не может совершенно погибнуть ни от войны, ни от болезни, ни от недостатка плодов земных, ни от другого внезапного бедствия, потому что у Господа Бога решено спасти их от всякого несчастия и даже не допускать их до такой беды, от которой все могли бы погибнуть. Конечно, незначительные напасти от времени до времени постигают и их, причем кажется, что напасти эти производят на них удручающее впечатление; но вскоре затем они снова усиливаются в такой степени, что наводят страх на лиц, пытавшихся оказать им вред. Итак, если вы на короткое время желаете пользоваться выгодами победы над евреями, то сможете этого достигнуть следующим образом: пошлите самых красивых дочерей своих, которые были бы в состоянии, благодаря своей очаровательности, соблазнить и вполне подчинить себе евреев, поближе к стану последних; пусть они еще более выставят свои прелести наилучшими нарядами, и повелите им не отказывать тем еврейским юношам, которые будут умолять их о взаимности. Когда же девушки увидят, что они разожгли страсти, то пусть [притворно] обратятся в бегство и согласятся не раньше внять мольбам своих преследователей, чем удастся склонить последних к отречению от своих законов и от Господа Бога, который дал им эти законы, а равным образом побудить их к почитанию мадианитских и моавитских божеств. Таким способом евреи наклекут на себя гнев Божий".

7. Дав этот совет, Валам отправился дальше. Когда же мадианитяне, согласно его предложению, послали дочерей своих к еврейскому стану, то еврейские юноши были очарованы их красотою, вступили с ними в разговор и стали умолять их дать им насладиться этою красотою и согласиться вступить с ними в более близкие отношения. Девушки охотно внимали таким речам и сошлись с ними, а когда увидели, что им удалось возбудить сильнейшую, все более и более возраставшую страсть, то собрались уходить. Юношей при этом охватило страшное отчаяние, и они стали настойчиво умолять не покидать их, но, сделавшись их женами, остаться тут и быть госпожами всего их имущества. Юноши клятвенно уверяли их в этом и призывали в свидетели осуществления этих общений Господа Бога, плакали и всяческим образом старались вызвать жалость в этих женщинах. Последние же, видя, что юноши в полном у них подчинении и окончательно поддадутся им при постоянном сожительстве, обратились к ним со следующими словами:

8. "У нас, дражайшие юноши, имеются собственные отцовские дома наши и полное обилие всяких благ, к тому же мы пользуемся покровительством и любовью наших родителей и прочих членов семьи. Не нуждаясь, следовательно, ни в чем таком, мы добровольно пришли к вам сюда, вступили с вами в дружеские разговоры и согласились на ваши настойчивые требования сойтись с вами не для того, чтобы вы могли пользоваться телесною красотою нашею, но склонились на ваши мольбы оттого, что считали вас хорошими и порядочными людьми, которых мы почтили этим даром гостеприимства. Теперь же, раз вы уверяете нас в такой безграничной любви и так опечалены нашим намерением возвратиться к себе домой, мы и сами не в состоянии отказать вам в вашей просьбе и готовы любить вас и всегда жить с вами, как жены ваши, если только вы дадите тот залог верности, который единственно имеет значение в глазах наших. Мы должны иметь ручательство в том, что, когда вы пресытитесь сожительством с нами, вы не отошлете нас с позором и бесчестием обратно домой". При этом девушки говорили, что лишь при таких условиях они могут рассчитывать на прощение со стороны своих родных. Когда же юноши немедленно и единодушно выразили согласие дать им какое угодно ручательство в своей верности, в ослеплении страсти, очевидно не будучи в состоянии им ни в чем отказать, девушки сказали: "Так как вы держитесь такого взгляда на вещи, но в обычаях своих и образе жизни сильно отличаетесь от всех существующих народов, так что и пища у вас должна быть особенная и питье различное от других людей, то, если вы желаете вступить с нами в сожительство, необходимо, чтобы вы почитали наших богов. Другого залога в искренности вашего расположения к нам, в прочности которого вы нас уверяете, мы не можем принять, как только этот: поклоняйтесь тем же самым богам, которых чтим и мы. При этом никто не сможет сделать вам ни малейшего упрека, если вы обратитесь к богам той страны, в которую вы прибыли, тем более что наши божества общие всем прочим людям, ваш же Бог до этого еще не дорос. Итак,- закончили девушки речь свою,- всем нам приходится либо согласиться на такие условия, либо искать другой земли, где вы могли бы жить одни по своим собственным законам".

9. Юноши в своем любовном увлечении готовы были согласиться со всем, что бы ни сказали эти девушки, подчинились всем требованиям последних и нарушили родные установления, признав существование нескольких богов, принеся идолам их, которых они поставили у себя в домах, жертвы по обрядам туземцев, вкушая чуждую им дотоль пищу и постоянно делая в угоду этих женщин все, чего бы они не пожелали, хотя бы это и было противно их родным установлениям. Таким образом вскоре во всем стане распространилось крайне -беззаконное поведение юношества и возникли беспорядки гораздо более серьезные, чем прежде, так что явилась опасность окончательной гибели родных обычаев. Ибо раз юношество успевало познакомиться с чужими нравами, оно тотчас всецело отдавалось им, и те юноши, которые еще случайно выдавались своею привязанностью к прежним обычаям, также быстро подвергались общей порче.

10. Даже Замврий, начальник Симеонова колена, вступивший в связь с Хосвиею, дочерью владетельного князя Сура, был у нее в полнейшем подчинении, делал ей в угоду все против постановления Моисея, перестал, в честь ее, приносить установленные жертвы и взял эту чужестранку даже в жены. При таком положении дел Моисей стал опасаться, как бы не случилось еще чего-нибудь худшего. Созвав поэтому народное собрание, он, не называя, однако, никого по имени, чтобы не отрезать скрытым нечестивцам возможности одуматься, начал указывать им на всю непристойность поступков тех лиц, которые ставят свое удовольствие выше собственного и родного Бога и установленного Им образа жизни. Таким людям, если они желают иметь успех, следует измениться и искать славы не в нарушении законов, а в неподчинении своим страстям. К тому же Моисей указывал на необдуманность их, заключающуюся в том, что люди, которые вели воздержный образ жизни в пустыне, теперь, при счастливых обстоятельствах, предаются разгулу и стараются расточить ныне все то имущество, которое приобретено ими путем лишений. Такими увещаниями он старался вернуть юношей на путь истины и привести их к раскаянию в их поступках.

11. Но Замврий поднялся со своего места и сказал следующее: "Ты, Моисей, следуй тем законам, относительно которых ты так усердствуешь и к которым ты приучил народ путем продолжительной практики, потому что, если бы последнее было не так, ты давно получил бы достойное возмездие и понял бы, что евреи не так наивны. Во мне, однако, ты не увидишь последователя своих тиранических предписаний. Отняв у нас всякую усладу и самостоятельность жизни, каковые качества являются уделом свободных, не признающих над собою постороннего владычества людей, ты до сих пор всяческими средствами навязывал нам под видом законов полное порабощение Богу, а себе оставлял всю власть. Таким образом, ты для евреев хуже египтян, потому что постоянно готов наказывать всякого, кто бы поступил не по законам, а по собственному усмотрению. Гораздо справедливее было бы подвергнуть тебя самого наказанию за то, что ты отвергаешь общепризнанное благо и, наперекор общественному мнению, выставляешь свои собственные грубые и неуместные суждения. По справедливости, я должен был бы теперь лишиться своего положения, если бы, считая свои настоящие поступки хорошими, постеснялся открыто признать их таковыми. Я взял-де жену-иностранку, выставляешь ты на вид. Хорошо. Ты услышить от меня, как от человека свободного, о всех моих поступках, потому что я не намереваюсь скрывать их. Затем я жертвую тем богам, приносить жертвоприношение которым мне кажется подходящим, так как я считаю уместным отыскать себе истину среди многих божеств, а не жить как бы под властью тирана, на которого одного должна быть направлена надежда всей моей жизни. Никто не сможет похвастаться тем, что он оказал на меня серьезное давление в делах, в которых я поступал сообразно собственному своему влечению".

12. Когда Замврий привел это в оправдание своих собственных и некоторых чужих закононарушений, то народ совершенно умолк, боясь последствий этой речи и видя, что законодатель не желает переубеждать его и пускаться в препирательство. Моисей же стал опасаться, как бы дерзкие речи Замврия не нашли подражания и не волновали бы народа. При таких обстоятельствах народ разошелся по домам, и гроза приняла бы еще большие размеры, если бы весьма скоро затем Замврий не умер. Дело это произошло следующим образом: Финеес, человек вообще более добродетельный, чем его товарищи, и к тому занимавший среди своих сверстников выдающееся положение, благодаря заслугам отца своего (дело в том, что Финеес был сыном первосвященника Елеазара и внучатным племянником Моисея), был крайне возмущен поступками Замврия и решил лично наказать последнего, раньше чем распространится и усилится, ввиду своей безнаказанности, подобное дерзкое отношение. Желая, следовательно, предупредить распространение безнаказанного нарушения законов, Финеес выказал такую твердость характера и неустрашимую храбрость, что, несмотря на все опасности, не только не отказывался от исполнения задуманного плана, но успокоился лишь тогда, когда столкнулся с этими опасностями лицом к лицу и осилил их. Именно он пошел в палатку Замврия и ударом копья уложил последнего и Хосвию на месте. Тогда все юноши, у которых еще оставалось хотя бы немного порядочности и честности, последовали решительному примеру Финееса и перебили всех подобно Замврию провинившихся. Таким образом, благодаря честности этих юношей, погибло множество людей, преступивших законы, все же остальные [вероотступники] умерли от чумы, которую наслал на них Господь Бог и жертвами которой сделались даже и все те родственники погибших, которые вместо того, чтобы удерживать их от неповиновения Предвечному, напротив, даже поощряли таковое. Так выбыло из числа способных носить оружие не менее четырнадцати тысяч человек.

13. В гневе на эту гнусность со стороны мадианитян Моисей выслал против них войско с поручением перебить их всех. Но об этом нашествии евреев мы расскажем несколько ниже, а здесь остановимся на предмете, который мы раньше пропустили. Именно тут будет уместным не обходить молчанием порядочное отношение нашего законодателя к Валаму. Дело в том, что, хотя Валам был приглашен мадианитянами для того, чтобы произнести над евреями проклятие, которого он, по воле Господа Бога, правда, произнести не мог, и хотя он вместо того дал мадианитянам совет, от которого чуть было не погибло все войско евреев, отчасти вследствие изменения образа жизни, отчасти от чумы, Моисей все-таки счел возможным в высокой степени почтить Валама, отметив его пророчества. И хотя Моисею было бы совсем легко приписать себе лично и своим заслугам весь славный исход этого дела, тем более что ему нечего было бы опасаться каких-либо изобличителей, он тем не менее засвидетельствовал заслуги Валама и сохранил его память потомству. Впрочем, пусть судит об этом всякий по личному своему усмотрению.

#### Глава седьмая

1. В силу указанных нами выше соображений, Моисей отправил в страну мадианитян войско, состоящее из двенадцати тысяч человек, набранных поровну из каждого колена, и назначил военачальником этой рати Финееса, который, как было нами выше упомянуто, явился охранителем еврейских законов и наказал решившегося преступить последние Замврия. Узнав, что на них надвигается войско и что оно уже недалеко, мадианитяне тем временем собрали свои силы и заняли проходы, ведшие в их страну. Тут они готовились встретить неприятелей и потому, укрепив эти проходы, ожидали их здесь. Когда же войска, сошлись, то бесчисленное, неподдающееся счету количество мадианитян пало, равно как были убиты и все цари их, которых было пять: Оей, Сур, затем Ровей и Ур. Пятым же был Рекей, по имени которого был назван самый выдающийся город Аравии, еще и поныне называющийся по имени своего царственного арабского основателя Рекемою, тогда как грекам город этот известен под именем Петры. Обратив врагов своих в бегство, евреи принялись опустошать всю их страну, захватили богатую добычу и перебили жителей, мужчин и женщин, пощадив, по приказанию, данному Финеесу Моисеем, только девушек. Затем Финеес вернулся назад с совершенно невредимым войском и огромною добычею, а именно с шестьюдесятью тысячами крупного рогатого скота, шестьюстами семьюдесятью пятью тысячами овец, шестьюдесятью тысячами ослов и громадным количеством золотой и серебряной домашней посуды и утвари, потому что при своем богатстве мадианитяне привыкли к роскоши. Вместе с тем в еврейский стан было приведено тридцать две тысячи девушек. При распределений добычи Моисей предоставил пятидесятую часть Елеазару и священникам, пятидесятую часть остатка отдал левитам, а все остальное распределил между народом. После этого евреи зажили счастливо, наслаждаясь добытыми собственною храбростью богатыми средствами, и никакое бедствие не омрачало пользование этими богатствами [382].

2. Достигнув теперь уже преклонного возраста, Моисей, по указанию самого Господа Бога, назначил своим преемником, как в отношении пророчествования, так и в качестве предводителя на случай необходимости, Иисуса, который, под личным руководством самого Моисея, изучил все законы и вероучение [383].

3. В то же самое время два колена, Гадово и Рувилово, а также половина колена Манассиева, которые были особенно богаты рогатым скотом, да и вообще отличались большею зажиточностью, сообща обратились к Моисею с просьбою предоставить им перед другими завоеванную страну аморритян, которая была им особенно пригодна ввиду своих хороших пастбищ. Предполагая, однако, что они из боязни сражаться с хананеянами нашли в этой заботливости о своих стадах лишь удобный предлог, Моисей назвал их гнусными трусами и сказал им, что они прикрывают свою трусость приличным предлогом, желают вести спокойную и безопасную жизнь, в то время как все остальные будут работать над достижением обетованной земли, и не хотят участвовать со всеми прочими в дальнейшем завоевании страны, которую обещал предоставить им Господь Бог по переходе через Иордан, и в том, чтобы совместно со всеми остальными евреями прогнать оттуда всех указанных Предвечным врагов. Видя такой гнев Моисея и находя, что последний совершенно основательно отнесся таким образом к их просьбе, они стали приводить в свое оправдание, что они обратились к нему с этою просьбою не из страха перед опасностями и не вследствие изнеженности и тягости походов, но лишь с тою целью, чтобы иметь возможность, поместив в удобном месте свое имущество, с большею легкостью участвовать в походах и битвах. Они охотно, продолжали они, пойдут за остальными войсками, раз он позволит основать им города для безопасного в них пребывания их жен и детей и имущества. Моисей склонился на этот довод, созвал на совещание первосвященника Елеазара, Иисуса и всех старейшин и предоставил просителям страну аморритян на условии оказания остальным единоплеменникам вооруженной помощи во всех случаях, пока вся страна не будет покорена окончательно. Получив таким образом желаемую местность, указанные колена основали в ней укрепленные города и перевели туда детей, жен и то имущество, которое могло бы стеснять их в походах [384].

4. Моисей постановил также, чтобы десять из этих [вновь построенных] селений вошли в состав сорока восьми левитских городов; три из них он назначил местом убежища для всех, кто совершит неумышленное убийство, и определял сроком такого изгнания период от совершения убийства до смерти того первосвященника, при жизни которого произошло неумышленное преступление это. С наступлением смерти первосвященника убийце было разрешено вернуться домой; до этого же момента родственникам убитого предоставлялось право безнаказанно убивать убийцу, если бы они встретили его вне границ города-убежища; простым же лицам это не разрешалось вовсе. Города, которые были назначены местом убежища, были следующие: Восора на границах Аравии, Ариман в стране Галаадской и Гауланан в Батанее [385]. Равным образом Моисеем было сделано распоряжение, чтобы по завоевании Хананеи три других города из числа принадлежащих левитам служили местом убежища для беглецов [386].

5. Когда однажды к Моисею явились старейшины из колена Манассиева, заявили ему, что из их колена умер выдающийся человек по имени Олофан [387], который не оставил по себе наследников мужского пола, а только дочерей, и спросили, будут ли иметь последние право наследия, то Моисей ответил: если они собираются выйти замуж за кого-нибудь, кто принадлежит к их собственному колену, то они могут сделаться участницами отцовского наследства, если же выйдут за представителей другого колена, то наследство должно остаться за их коленом. Таким образом Моисей установил, чтобы ни одно наследство не выходило из пределов колена, к которому принадлежал наследователь [388].

#### Глава восьмая

1. Так как [со времени исхода из Египта] прошло сорок лет без тридцати дней, то Моисей созвал народное собрание вблизи Иордана в том месте, где теперь находится город Авила [389], славящийся обилием финиковых пальм, и обратился к собравшемуся народу со следующею речью [390]:

2. "Соратники мои и товарищи по продолжительному и бедственному странствованию! Так как я достиг преклонного возраста, именно ста двадцати лет, а Господу Богу угодно отозвать меня из жизни и волею того же Предвечного мне не разрешено быть вашим сподвижником и товарищем в будущих предприятих ваших по ту сторону Иордана, то я не считаю себя вправе отказать вам в известной заботливости относительно благополучия вашего и хотел бы, чтобы вы вечно пользовались этим благополучием и в таком счастии сохраняли также память обо мне. Я вполне готов расстаться с жизнью, если мне удастся лишь указать вам еще раз путь благополучия, следуя которому вы смогли бы и за детьми своими сохранить во веки веков благоденствие. При этом вы можете смело поверить словам моим, как ввиду прежнего моего для вас усердия, так и вследствие того, что душа человека, соприкасающегося со смертью, входит в более тесное общение с чистою добродетелью.

О дети Израилевы! Единственным средством к достижению счастья для всех людей является преблагий Господь Бог, ибо Он один в состоянии даровать счастие людям, достойным его, и отнять его у тех, кто согрешил перед Ним. Если вы будете относиться к Нему так, как он сам того желает и как я, в точности знакомый с Его постановлениями, убеждаю вас, то вас не постигнут неудачи, вы не перестанете славиться своим всем завидным счастием и не только будете неустанно обладать теперешними средствами своими, но и вскоре достигнете того могущества, какого у вас пока еще нет. Повинуйтесь только требованиям Господа Бога и поступайте всегда так, как Он велит. Не заменяйте никогда теперешних своих законов другим устройством, не отказывайтесь с презрением от теперешней правильной своей религиозности, в пользу какого-либо рода богопочитания. Следуя этим советам, вы будете всегда самыми сильными борцами в битвах с кем бы то ни было, и никто из врагов ваших не сможет осилить вас, потому что, опираясь на помощь Божию, вы можете смело не обращать внимания ни на кого. За добродетель вашу вам уготованы великие награды, лишь бы вы держались ее в продолжение всей вашей жизни, потому что добродетель самое главное и значительное благо, которое влечет за собою все остальные блага: если вы будете держаться ее по отношению друг к другу, то вы не только будете вполне счастливы и заслужите даже среди иноземцев почетную известность, но и создадите себе также в глазах потомства незыблемую славу. Всего этого вы сможете достигнуть, если будете послушными охранителями мною данных вам по повелению Господа Бога законов и если усердно постараетесь вникнуть в смысл их. Я сам с радостным чувством покидаю вас, рассчитывая на предоставленные вам блага и поручая вас мудрому законодательству, благоустроенному государственному порядку и попечению добродетельных руководителей, которые будут заботиться о вашем благополучии. И Господь Бог, который до сих пор заботился о вас, по желанию которого я посвятил вам свои силы, руководил вами не только до сего дня, но готов оказывать вам поддержку свою в продолжение всего того времени, в течение которого вы сами пожелаете пользоваться его покровительством; но для этого вы должны оставаться неизменно добродетельными. Лучшие советы, следуя которым вы будете всегда счастливы, дадут вам первосвященник Елеазар, Иисус, старейшины и начальники колен; охотно слушайтесь указаний их, принимая в соображение, что все, кто сумеет хорошо подчиняться, со временем, когда сам получит власть, сумеет и хорошо править; знайте, что истинная свобода состоит в том, чтобы не противиться распоряжению руководителей ваших. Теперь вы, правда, ищете своей свободы в том, что обижаете своих благодетелей; дела ваши дальше пойдут лишь тогда хорошо, когда вы окончательно откажетесь от этого приема. Никогда не раздражайтесь против руководителей таким образом, как вы неоднократно решались поступать относительно меня; вы ведь отлично знаете, что мне чаще представлялась опасность умереть от руки вашей, чем от руки неприятелей. Впрочем, я говорю вам все это не в виде укора (ведь мне не хочется, расставаясь с жизнью, оставить в вас неприятное по себе воспоминание, тем более что я не сердился на вас даже в то время, когда мне приходилось терпеть от вас оскорбления), но исключительно для того, чтобы вы сдерживали себя на будущее время именно в этом отношении и чтобы вы не думали оскорблять своих начальников, опираясь на те богатства, которые в большом количестве попадут в ваши руки, когда вы перейдете через Иордан и овладеете Хананеею. Если вы, благодаря своему богатству, будете свысока и презрительно относиться к добродетели, то вы потеряете расположение Господа Бога. Если же вы восстановите Предвечного против себя, то будете побеждены врагами своими, вновь потеряете с величайшим позором ту страну, которою вам теперь придется овладеть, будете рассеяны по всей земле и унижением вашим будут полны земля и море. Тогда, когда вы подвергнетесь такому испытанию, раскаяние ваше уже будет бесполезно и воспоминание о законах, не соблюденных вами, не поведет ни к чему. Поэтому, если желаете сохранить последние, то, победив врагов, не даруйте никому из них жизни, но решительно избивайте всех их поголовно для пользы дела, для того чтобы не прельститься, если оставите им жизнь, образом их жизни и тем не нарушать своих собственных установлений. К тому же я советую вам разрушать их жертвенники, срубать их священные рощи, разносить все их храмы, сколько бы их ни было, и уничтожать огнем весь род их, чтобы не было о них помину: только таким образом вы упрочите за собою спокойное пользование своим собственным достоянием. А для того, чтобы вы по неведению лучшего не склонялись в сторону зла, я, по повелению Господа Бога, записал для вас как все законы, так и все правила обихода; если вы будете держаться их, то вас можно будет признать самыми счастливыми среди людей".

3. С этими словами Моисей вручил народу книгу, в которой были записаны все законы и правила жизни. Народ же плакал и горько жаловался на то, что теперь придется утратить вождя; люди вспоминали при этом, как Моисей, заботясь об их собственном спасении, подвергал себя всевозможным опасностям, и не надеялись уже более иметь другого подобного руководителя. При этом они также опасались, что, если теперь прекратится заступничество Моисееве, и Господь Бог уже не так хорошо будет относиться к ним. Вместе с тем их обуяла страшная скорбь и охватило глубокое раскаяние относительно того, как недоброжелательно держали они себя в пустыне по отношению к нему, и весь народ разразился громкими рыданиями и был совершенно безутешен. Тем не менее Моисей стал их успокаивать, отвлек их мысли от себя и от якобы недостойных слез заслуг своих и стал настойчиво убеждать их следовать его правилам жизни [391].

4. Таким образом было распущено народное собрание. Но раньше, чем переходить к продолжению своего повествования, мне хотелось бы остановиться на нашем государственном устройстве, как таковое проистекало из мудрости и добродетели Моисея, чтобы доставить таким путем читателям возможность ознакомиться с этим устройством в его первоначальном виде. Все это я напишу так, как нам оставил Моисей, причем не прибавлю для прикрасы ничего, чего бы он сам не оставил после себя. Нововведением с моей стороны является тут лишь известная группировка материала, потому что у Моисея все эти предписания рассеяны во всевозможных местах его сочинения и в беспорядке, сообразно с тем, как он получал эти предписания от Господа Бога. Я счел необходимым предпослать эти предварительные замечания для того, чтобы не навлечь на себя со стороны случайного читателя из моих единоверцев упрека в неподходящем уклонении от подлинника. Впрочем, здесь будут указаны только те распоряжения, которые имеют отношение к государственному устройству. Остановиться же на подробном разборе тех законов Моисеевых, которые общие у нас с другими народами, я оставляю за собою право впоследствии, в сочинении о наших обычаях и вызвавших их причинах. Книгу эту я, с помощью Господа Бога, собираюсь составить тотчас же по окончании предлежащего сочинения [392].

5. "Когда вы займете страну Ханаанскую, будете спокойно пользоваться ее благами и приступите наконец к основанию городов, то совершайте в угоду Господу Богу следующее, и вы будете иметь прочное основание благоденствия своего: пусть будет священным один из ханаанских городов в наилучшем и выдающемся своим плодородием месте, которое изберет сам Господь Бог и которое укажет путем пророчества. Пусть будет в этом городе один храм с одним алтарем, составленным не из обтесанных, но случайно собранных камней, которые для большего внешнего изящества должны быть покрыты слоем извести. Вести к этому жертвеннику должны не искусственные лестницы, но ступени из насыпанной для того земли. Ни в каком другом городе не быть ни храму, ни алтарю, ибо Господь Бог един и народ еврейский един" [393].

6. "Если кто осмелился богохульствовать, тот да будет побит камнями, труп же его повешен напоказ на целый день и погребен с позором" [394].

7. "Пусть трижды в году собираются евреи со всех окраин страны, которую им удастся занять, в тот город, где они построят храм, для того чтобы возблагодарить Господа Бога за оказанные благодения и обратиться к Нему с мольбою не только о поддержке в будущем, а также для того, чтобы путем личных сношений и общих трапез сближаться между собою; ведь очень хорошо, если единоплеменники, и притом живущие по общим установлениям, близко знают друг друга. Это-то и достигается путем таких личных сношений, причем люди, видавшие друг друга и беседовавшие между собою, сохраняют об этом воспоминание, тогда как, при отсутствии таких непосредственных сношений, они навсегда остаются совершенно чуждыми друг другу" [395].

8. "Кроме определенной мною для священников и левитов десятины, пусть будет отделена еще вторая десятина плодов, которая должна быть продаваема в стране для устройства на вырученные деньги общих трапез и жертвоприношений в священном городе, ибо справедливо, чтобы дары страны были употребляемы в честь Предвечного, который предоставил людям владеть этою страною" [396].

9. "Запрещено совершать жертвоприношения на деньги блудницы; ибо Господь Бог не находит удовольствия в жертве, купленной греховным поступком, и эта жертва будет хуже того позора, при помощи которого для совершения ею добыты средства. Равным образом запрещено приносить жертвы Господу Богу на те деньги, которые получены ценою случки собак, охотничьих ли или сторожевых, безразлично" [397].

10. "Пусть никто не осмеливается хулить богов, почитаемых в других государствах. Также недозволено ограблять чужие храмы или присваивать себе приношение, назначенное какому бы то ни было божеству" [398].

11. "Никто из вас не должен носить одежду, сотканную из шерсти и льна: это право предоставлено одним лишь священнослужителям" [399].

12. "Когда народ будет собираться в священный город при наступлении праздника Кущей, то каждые семь лет первосвященник, став на возвышенное место, откуда его будет хорошо слышно, обязан прочитать всем вслух законы; и пусть не будут исключены из числа его слушателей ни женщины, ни дети, ни даже рабы. Ибо хорошо, если законы эти будут запечатлены в сердцах их и по возможности прочно утверждены в памяти их, потому что таким образом люди не смогут грешить и не посмеют отговариваться неведением соответствующих постановлений. Кроме того, законы будут в таком случае пользоваться большим значением в глазах прегрешающих, если они будут напоминать последним об ожидающих их наказаниях и если будут столь твердо запечатлены таким громким прочтением в сердцах людей, что всегда будут памятны им как в смысле сущности прегрешения, так и относительно неизбежного за этим наказания. Пусть поэтому и дети раньше всего заучивают наизусть законы: это для них будет наилучшим предметом обучения и основою их дальнейшего благополучия" [400].

13. "Дважды в день, именно при начале его и когда наступит час отхода ко сну, следует возблагодарить Господа Бога за те блага, которые Он даровал нам по освобождении из Египта: справедливо, чтобы мы чувствовали и выражали Ему свою благодарность за все Им уже оказанное нам и тем самым заслужили Его благоволение и на будущее время. Все те необычайно великие благодеяния, которые оказал людям Господь Бог, должно записать на косяках дверей и держать их прикрепленными к руке своей. Все, что может указывать на всемогущество Предвечного и на Его к нам расположение, должны мы записать и носить на лбу и на руке, чтобы расположение к нам Господа Бога было видно повсюду" [401].

14. "Пусть в каждом городе правление будет в руках семи мужей, выдающихся своим добродетельным образом жизни и своим рвением к справедливости, и пусть к каждому из таких правлений будет присоединено в виде помощников по два представителя колена Левина. Пусть те, которые назначены судьями в городах, пользуются возможно большим почетом, дабы в присутствии их никто не осмеливался произносить хулу или совершать что-либо непристойное, потому что такое особенное почтение к людям, занимающим высокую должность, вызовет и большее почтение к Господу Богу и не позволит никому презрительно относиться к Нему. Все, что постановят судьи по своему-усмотрению, пусть будет принято как должное, разве что кому-либо удастся доказать, что они нарушили право за деньги или постановили неправильный приговор по какой-нибудь другой [незаконной] причине. Ведь судьи не смеют давать неправильные решения ни из личной выгоды, ни из пристрастия, но должны выше всего ставить истину. Иначе то было бы оскорблением самого Господа Бога, который явился бы таким образом стоящим ниже лиц, в пользу которых, ввиду их могущества, постановлялись бы решения. Во всемогущем Боге - правда; поэтому, кто в угоду людям, случайно пользующимся значением, извращает истину, тот тем самым признает могущество этих людей выше Божьего. Если же судьи затруднятся разрешить то или другое предложенное им дело (что нередко и случается), то пусть они передадут его целиком в священный город, где собрание, состоящее из первосвященника, пророка и старейшин, уже постановит окончательный приговор" [402].

15. "Показание одного свидетеля не должно иметь законной силы, но свидетелей должно быть трое или в крайнем случае двое, безупречный образ жизни которых мог бы служить гарантией справедливости их показаний. Свидетельство женщин, ввиду их легкомыслия и пристрастия, не должно быть принимаемо во внимание. Также не следует допускать к свидетельствованию рабов, вследствие их неблагородного образа мыслей, так как может возникнуть подозрение, что они скрывают истину из личной выгоды или из чувства страха. Если же кто-нибудь будет уличен в лжесвидетельствовании, то пусть такой человек подвергнется наказанию, которое постигло бы обвиняемого" [403].

16. "Если в какой-нибудь местности будет совершено убийство и ни на кого не падет подозрение в возможности совершения его из чувства личной мести, то пусть с наиболее возможным усердием разыскивается убийца, причем может быть назначено вознаграждение за указание его. Если же это средство окажется тщетным, то пусть начальники городов, лежащих в соседстве с местом совершения убийства, и старейшины соберутся вместе и измерят расстояние от того места, где найден был труп, до ближайшего города. Пусть затем начальники последнего купят молодую телку, поведут ее в ущелье, которого еще не касался плуг и где не было совершено посева, и, перервав ей горло, пусть священнослужители, левиты и старейшины того города омоют руки свои над головою зарезанной телки и громко заявят, что руки их чисты в этом смертоубийстве, что не они совершили его, а также не были пособниками в этом преступлении; затем они должны обратиться с мольбою к Господу Богу и впредь оставаться милостивым к ним и предохранить страну их от повторного совершения такого ужасного деяния" [404].

17. "Лучшим видом правления является аристократическое [405], по которому вам и надлежит устроить жизнь свою; не желайте другой формы правления, но держитесь ее, признавая над собою власть законов и нормируя последними все свои поступки: с вас достаточно, что владыкою вашим является Господь Бог. Если же вы тем не менее захотите непременно иметь царя, то пусть будет таковым ваш единоплеменник, и да будут в глазах его выше всего заботы о всегдашней справедливости и всякой добродетели. Пусть он преклонится пред мудростью Господа Бога и законов, пусть не решает ничего без совета первосвященника и собрания старейшин, пусть не впадает в многоженство, пусть не домогается чрезмерных богатств и массы лошадей, ради обладания которыми он мог бы пренебрежительно относиться к законам. Если же сердце его будет чрезмерно лежать к чему-нибудь подобному, то воспрепятствуйте ему приобрести слишком большое, могущее стать гибельным для вас, значение" [406].

18. "Не разрешается самовольно изменять границы ни своей собственной, ни чужой страны, с которою вы живете в мире. Напротив, берегитесь нарушать эти границы, как определенные навеки самим Господом Богом, потому что из желания расширять свои владения возникают лишь войны и смуты. Кто нарушает границы, недалек и от того, чтобы нарушать законы" [407].

19. "Если кто обработает землю и эта земля родит ему плоды раньше четырех лет, то такой человек не должен представлять Богу первину плодов этих, равно как и сам не должен пользоваться ими. На четвертый же год пусть собирает он все плоды (только тогда они будут вполне зрелы) и доставит их в священный город; пусть поделится тогда он этими плодами вместе с десятиною прочих произведений почвы путем общей трапезы с друзьями, сиротами и вдовами. Лишь на пятый год он может, совершенно по собстаеяыому своему усмотрению, распорядиться жатвою" [408].

20. "Та почва, на которой разведен виноград, не должна воспринимать в себе другой посев, потому что совершенно достаточно, если она будет питать виноград и останется свободною от возделки плугом. Землю следует вспахивать с помощью волов и не припрягать к ярму вместе с последними никакого другого домашнего животного: пусть запашка производится одним родом этих животных. И семена пусть будут чистыми и без примесей, дабы не сеять двух или трех родов злаков, потому что природа не терпит такого разнородного смешения. Также не должно случать разнородных животных, чтобы из того не возникло опасности, что и люди по примеру их обесчестят род свой, так как все дурное первоначально возникает из малых причин. Поэтому-то и не следует допускать ничего такого, подражание которому могло бы привести к коренному изменению всего строя общественной жизни. Напротив, ввиду именно этого, законы не оставляют без внимания ни одного случая практики и все их старания направлены к тому, чтобы по возможности быть совершенно безупречными" [409].

21. "Те, кто заняты жатвою и сбором злаков, обязаны оставлять также несколько снопов для нуждающихся, дабы эти неожиданные находки служили последним к поддержанию жизни. Равным образом следует оставлять для бедных также несколько кистей винограда, а также не срывать с маслин несколько плодов для тех, которые не имеют собственных деревьев. Ведь столь тщательный сбор плодов даст хозяевам не такую прибыль, какую доставит им чувство благодарности в нуждающихся. Да и Господь Бог заставит почву дать более обильную жатву, если люди не только будут стремиться к собственной выгоде, но и примут во внимание нужду ближнего. Также не следует завязывать морду вола, когда он молотит на жниве [410], потому что несправедливо лишать тех, кто трудится вместе с нами и способствует лучшему произрастанию хлеба, известной доли злаков. Равным образом не должно препятствовать путешествующим, будь то туземцы или иностранцы, пользоваться зрелыми плодами, но позволять им брать эти плоды и насыщаться ими; хозяева даже должны быть рады, что могут предоставить путникам такое пользование зрелыми плодами. Впрочем, путешественникам не дозволено забирать с собою запасы таких плодов. Хозяева, перевозящие виноградные кисти к прессу, не должны препятствовать лицам, попадающимся им на пути, отведывать этого винограда: было бы несправедливо не уделять от дарованных нам Господом Богом для пользования благ тем людям, которым хочется отведать их, особенно же ввиду того, что эти плоды зреют и отпадают по повелению Божию. Если же некоторые из деликатности постесняются взять таких плодов, то таких людей, если это израильтяне, следует прямо пригласить пользоваться этими плодами на правах сородичей и совладельцев; если же это чужеземцы, пришедшие из другой страны, то следует просить их принять несколько от этих плодов на память о гостеприимстве, оказываемом им самим Господом Богом. Дело в том, что нельзя считать бесполезно пропавшим всякий подарок, сделанный от чистого сердца, так как Господь Бог дарует нам обилие благ земных не для того только, чтобы мы одни пользовались ими, но и для того, чтобы мы добровольно предоставляли их также в распоряжение других людей. При этом Господь Бог желает, чтобы таким образом, когда евреи будут уделять другим людям от имущества своего, стали особенно ясными неевреям Его, Предвечного, благоволение и щедрость по отношению к народу израильскому. Если кто будет поступать вопреки этим предписаниям, тот да подвергнется от руки общественного служителя сорока без одного ударам плетью и получит, несмотря на то, что он человек свободный, такое позорнейшее наказание за то, что в рабском служении личной выгоде осмелился нарушить законное постановление. Так как вы сами испытали в Египте и в пустыне много бедствий, то вам подобает заботливо относиться к людям, находящимся в подобных же условиях, и, пользуясь теперь, благодаря милосердию и заботливости Господа Бога, благополучием, в одинаковой степени уделять от него всем нуждающимся" [411].

22. "Кроме тех двух десятин, которые, как я уже выше сказал, уделяются ежегодно одна левитам, а другая в пользу устройства общественной трапезы, должно сверх того на каждый третий год уделять еще третью десятину нуждающимся вдовам и сиротам. Из первых зрелых плодов каждый должен доставить часть в священный город, возблагодарить Господа Бога за то, что эти плоды принесла дарованная Им почва, совершить установленные законом жертвоприношения и представить затем первые части священнослужителям. Когда же кто-нибудь все это сделает, то есть уделит от всего десятины левитам, на общественные трапезы и вместе с тем первенцев, а затем пожелает вернуться к себе домой, то, став против святилища, вознесет благодарственную Господу Богу молитву за то, что он освободил евреев от гнета египтян и дал им хорошую и плодородную страну; равным образом он должен заявить, что он доставил сообразно законам Моисеевым установленные десятины, и вместе с тем обязан молить Бога оставаться во веки веков благосклонным и милостивым к нему, а также ко всем остальным евреям, сохранить за всеми ими дарованные блага и еще приумножить их, если возможно, по свойственному Ему милосердию" [412].

23. "Всякий, кто достигнет брачного возраста, пусть берет себе в жены свободнорожденную девушку из хорошего дома. Кто же не имеет намерения жениться на девушке, тот да не вступит в связь с женщиною, живущею с другим человеком, чтобы не нанести оскорбления ее законному мужу. Свободнорожденным не следует вступать в брак с рабынями, даже хотя бы к тому побуждала их сильная страсть, так как сдерживать свои порывы служит лучшим украшением человека и весьма способствует сохранению им своего [человеческого] достоинства. Также нельзя вступать в брак с публичною женщиною, брачного жертвоприношения которой, благодаря ее телесному осквернению, не примет Господь Бог. Кроме того, лишь у детей, происшедших не от позорных браков или от таких, которые были заключены не по свободному выбору, развивается благородный и свободный склад ума, который склонен к добродетели. Если же кто-нибудь женится, причем невеста слыла девушкой, а на самом деле она таковою не окажется, то пусть он возбудит против нее судебный процесс и лично выступит обвинителем, пользуясь всеми средствами, которые будут в его распоряжении, для доказательства ее виновности; защиту же и замещение обвиняемой на суде обязан взять на себя отец, или брат девушки, или какой-нибудь другой подходящий ближайший родственник. Если же на суде выяснится невинность девушки, то обвинитель обязан оставить ее у себя для сожительства и теряет при этом всякое право отослать ее обратно домой, исключая тот случай, если бы в его распоряжении находились веские и неопровержимые доводы в пользу такого ото-слания; а за дерзкое и поспешное возведение на нее обвинения и клеветы он должен подвергнуться заслуженному наказанию, а именно получить сорок без одного .ударов плетью и заплатить отцу [жены своей] пятьдесят сиклов. В случае же если будет доказано, что девушка действительно виновна и не сумела сохранить свою девственность до законного замужества, то она подвергается побитию камнями, если она из народа, и сжигается живьем, если происходит из семьи священнослужитель-ской. Если у кого-нибудь будет две жены, из которых он к одной особенно сильно привяжется и станет оказывать ей явное предпочтение перед другой из-за ее страстности, красоты или по иной какой-либо причине, тогда как другая его жена очутится в пренебрежении, если от любимой жены родится ребенок, который был бы моложе ребенка от первой жены, и если этот младший сын, ввиду явного расположения отца к его матери, станет добиваться прав перворождения и двойной части наследства, как это определено в законах, то это не должно быть допускаемо: несправедливо ведь, чтобы старший по рождению лишался своих прав наследства потому только, что отец более привязан к матери младшего. Тот, кто вступит в связь с нареченною невестою другого человека, уговорив ее и заручившись ее согласием, подвергается смерти вместе с нею, потому что оба в одинаковой мере виновны: он - в том, что подговорил ее постыдными обещаниями уступить ему и предпочесть такую связь законному браку, она же - в том, что отдалась ему и склонилась на прелюбодеяние либо из сладострастия, либо из выгоды. Если же он, напав на нее, изнасилует ее, причем не будет никого вблизи, кто бы мог оказать ей помощь, то будет казнен лишь он один. Кто изнасилует девушку, которая еще не обручена ни с кем, тот обязан на ней жениться. В случае же если отцу девушки представится нежелательным такой брак, то виновный в совершении насилия платит отцу своей жертвы пятьдесят сиклов пени. Если кто-нибудь захочет по какой бы то ни было причине (которых в жизни может быть очень много) развестись с законною женою своей, тот должен ей выдать письменное удостоверение в том, что никогда уже не осмелится вновь сблизиться с нею. Лишь таким путем разведенная женщина получает право вступить в новый брак с кем-нибудь другим. Если же она навлечет на себя неудовольствие и этого второго мужа или, если по смерти последнего, первый муж вновь пожелает вступить с нею в брак, то ей не разрешается вернуться к нему. Если у бездетной женщины умрет муж, то пусть брат последнего женится на ней и, назвав родившегося затем у нее сына именем умершего брата своего, воспитывает его как наследника имущества, оставшегося после покойного. Это постановление должно послужить к общей пользе, потому что при таких условиях роды не вымирают, имущество сохраняется в семьях и вдовам облегчается их участь тем, что они имеют возможность вступить в брак с ближайшими родственниками первых мужей своих. Если же брат покойного не пожелает вступить в брак со своею свояченицею, то пусть последняя пойдет в собрание старейшин, заявит об этом, равно как о том, что, несмотря на ее желание остаться в семье и родить детей, он не соглашается на это и тем позорит память умершего брата своего. По предложении со стороны собрания старейшин ему вопроса, почему он уклоняется от брака, следует, несмотря на вескость или ничтожность объяснения, поступить следующим образом: сняв с брата своего покойного мужа сандалию и плюнув ему в лицо, вдова должна сказать, что он достоин этого за то, что опозорил память умершего. Вслед за этим деверь покидает собрание с позором на всю жизнь свою, вдова же располагает правом выйти замуж за кого ей вздумается [413]. Если кто-нибудь возьмет на войне в плен девушку или замужнюю женщину и пожелает вступить с нею в брак, то такое сожительство разрешается ему не раньше, чем у нее, по острижении волос и облачении в траурную одежду, пройдет срок траура по родственникам и близким, павшим в сражении; лишь когда истечет время печали, она может обратиться к торжественным пиршествам и брачному веселью, потому что хорошо и справедливо, чтобы человек, берущий жену, сообразовывался с ее личным настроением и желаниями, а не думал бы исключительно о доставлении самому себе удовольствий, совершенно пренебрегая ею. Лишь по прошествии тридцати дней (этого срока разумному человеку вполне достаточно для оплакивания самых близких друзей) разрешено вступать в брак. Если же муж, удовлетворив страсть свою, не захочет быть дольше в браке с такою женщиною, то он не должен иметь права сделать ее своею рабынею, но ей предоставляется возможность, пользуясь лично полною свободою, уйти от него, куда пожелает" [414].

24. "Всех тех юношей, которые стали бы относиться пренебрежительно к своим родителям и отказали бы последним в подобающем почтении, отцы должны первоначально стараться обратить на путь истины словесными увещаниями (ибо отцы являются достаточно компетентными судьями поступков сыновей своих). При этом родители должны поставить молодым людям на вид, что они, родители, вступили друг с другом в брак не удовольствия ради и не для того, чтобы путем союза составить и приумножить свое имущество, а для того, чтобы иметь таких детей, которые позаботились бы о них в старости и снабдили бы их впоследствии всем необходимым. Тут им следует сказать непослушному ребенку примерно так: "Когда ты родился у нас, мы с радостью и глубочайшей за это признательностью к Господу Богу постарались сколь возможно лучше воспитать тебя, не щадя ничего, что могло бы быть тебе особенно полезно и спасительно. Правда, надо быть снисходительнее к проступкам молодых людей; однако до сих пор ты достаточно легко смотрел на обязанности свои по отношению к нам, сделайся теперь благоразумным и вспомни, что и Господь Бог дурно смотрит на тех, кто дерзко поступает с родителями своими, потому что, будучи сам Отцом и родоначальником всего рода человеческого. Он считает Себя лично Задетым: ведь Он сам носит с родителями одно и то же название Отца, и вы, дети, оскорбляете и Его своим недостойным поведением. Кроме того, неумолимо наказывает таких детей и закон, всей тягости которого не дай тебе Бог испытать на себе лично". Если юноша добровольно будет подчиняться таким увещаниям, то следует оставить дальнейшие упреки и приписать его бывшие проступки неведению: таким образом может быть поддержан и авторитет законодателя, и родители могут быть довольны, что им не пришлось подвергнуть наказанию [непокорных] сына или дочь. Если же такие словесные убеждения и настойчивые наставления и указания, как образумиться, окажутся тщетными, если ребенок постоянными оскорблениями, наносимыми родителям, окончательно восстановит их против себя, то родители должны в сопровождении народной толпы вывести его за город и там побить камнями, а труп, оставшись в продолжение целого дня на виду у всех, должен быть предан земле ночью. Точно таким же образом следует поступать и со всеми преступниками, законом приговоренными к смерти. Так же должны быть погребаемы и враги; труп человека, получившего должное возмездие, не должен оставаться без погребения дольше положенного срока" [415]

25. "Никому из евреев не дозволено взимать лихву за пищу или питье, потому что несправедливо, чтобы он наживался на счет единоверца своего; он, напротив, должен помогать последнему в его нужде и видеть в его благодарности и в будущем воздаянии со стороны Господа Бога достаточное вознаграждение за свои труды" [416].

26. "Кто получит взаймы деньги или какие-нибудь плоды, сушеные ли или сырые, обязан с чувством благодарности возвратить занятое собственникам, когда по милости Господней его дела опять поправятся; таким образом, возвращая аккуратно свой долг, они сами себе создают возможность и в другой раз, в случае нужды, получить взаймы. Но даже и тогда, когда [заемщик] задержит возвращение долга, кредитор не смеет вторгаться в дом должника и брать у него что-либо в залог без установленного на то судебного решения, но он может, стоя на дворе, просить себе залога, а должник должен ему сам вынести таковой, не имея права отказать в этом человеку, который явился под прикрытием закона. Если должник человек состоятельный, то кредитор может сохранить у себя залог до возврата ссуды; если же он бедняк, то он должен вернуть ему залог до заката солнца, особенно если этим залогом является плащ, дабы должник мог прикрыться им во сне: ведь и Господь Бог особенно милостив к бедным. Не дозволено брать в залог ручную мельницу с принадлежащими к ней приборами, чтобы бедняки не лишились необходимых вещей для приготовления ежедневной пищи и не подвергались за неимением последней еще какой-нибудь худшей беде" [417].

27. "За похищение человека наказанием должна служить смертная казнь. Кто украдет золото или серебро, обязан вернуть двойное его количество. Человек, убивший другого, вломившегося в дом с целью грабежа, свободен от всякого наказания, даже если бы он накрыл преступника лишь при самом взломе. Кто украл скот, должен возместить учетверенную стоимость его, исключая тот случай, если будет украден вол: за последнего он должен внести в пять раз больше, чем он стоит. Кто не в состоянии уплатить этот штраф, тот да будет рабом тех, кому он своим преступлением нанес убыток" [418].

28. "Проданный в рабство своему единоплеменнику обязан служить ему в продолжение шести лет; на седьмой же год он должен быть отпущен на свободу. Если же в это время у него родились от брака с рабынею в доме хозяина дети и он из расположения к последнему и из любви к своей семье пожелал бы служить еще дольше, то при наступлении юбилейного, то есть пятидесятого, года он должен быть свободен вместе с женою и детьми своими" [419].

29. "Если кто-нибудь найдет на улице золото или серебро, тот должен стараться разыскать потерявшего это, объявлять о месте своей находки и затем возвратить вещь ее владельцу, памятуя, что не следует извлекать пользу из несчастия другого человека. Равным образом, если кто-нибудь найдет скотину, заблудившуюся в пустыне, и ему не удастся разыскать ее владельца, тот должен уберечь эту скотину у себя, призвав Господа Бога в свидетели того, что он не присваивает себе чужой собственности" [420].

30. "Не следует проходить, не обращая внимания, мимо чужого скота, страдающего от непогоды или завязшего в грязи, но должно постараться спасти его и помочь ему, отнесясь к нему, как к своей собственности" [421].

31. "Людям, не знающим дороги, следует указывать таковую, не глумиться и не смеяться над ними, не обманывать их в шутку, чтобы они от того не пострадали" [422].

32. "Равным образом безусловно запрещено глумиться над немым или глухим".

33. "Кто во время ссоры без оружия нанесет другому рану, от которой он тотчас умрет, тот должен умереть таким же образом, как и его жертва. Если же раненого доставят домой и он умрет от последствий раны спустя несколько дней, то нанесший рану не подвергается наказанию. Впрочем, если раненый останется жив и понесет большие издержки на свое лечение, то ранивший его обязан возместить ему убытки за все время лечения, а также плату врачам. Кто ударит ногой беременную женщину, так что она выкинет, на того судьи должны наложить денежное взыскание, потому что народ лишился в лице погибшего зародыша одного человека; равным образом он обязан уплатить штраф и мужу потерпевшей женщины. Если же последняя умрет от последствий удара, то и нанесший ей его подвергается смертной казни, по смыслу закона, требующего жизнь за жизнь" [423].

34. "Никто из израильтян не смеет держать у себя яд или какое-либо другое вредоносное снадобье. Если же у него будет найдено что-нибудь подобное, то он подлежит точно такой же смерти, какую он собирался причинить другим, для которых предназначался яд" [424].

35. "Причинивший кому-нибудь увечье подвергается лишению того же члена, которого он лишил ближнего своего, разве что изувеченный предпочтет получить от него денежное вознаграждение, причем сам закон предоставляет потерпевшему право назначить сумму вознаграждения, если он не желает отнестись к изувечившему его строже" [425].

36. "Бодливого быка хозяин обязан заколоть. Если такой бык боднет на жниве кого-нибудь так, что тот умрет, то такого быка должно побить камнями и мясо его не может считаться пригодным в пищу. Если же обнаружится, что хозяин знал о бодливости быка и не принял достаточных мер предосторожности, то он также подвергается смертной казни, потому что является виновником смерти человека. Если же бык забодает раба или рабыню до смерти, то сам он побивается камнями, владелец же быка обязан уплатить хозяину погибшего или погибшей тридцать сиклов. Если же один бык забодает другого, то оба должны быть проданы, а вырученные за них деньги разделены между их владельцами" [426].

37. "Кто вырыл колодезь или цистерну, должен озаботиться прикрыть таковые досками не для того, конечно, чтобы помешать кому-нибудь пользоваться водою, но для того, чтобы предохранить всех от опасности свалиться в колодезь. Если же в неприкрытый таким образом колодезь упадет чей-нибудь скот и погибнет там, то владелец колодца должен уплатить хозяину животного стоимость последнего. Впрочем, пусть окружают цистерны оградами в виде стен, которые служили бы предохранительными средствами от опасности свалиться в яму и погибнуть там" [427].

38. "Если кому-нибудь отдана вещь на сохранение, то получивший таковую должен беречь ее как нечто священное и как бы принадлежащее самому Господу Богу; и пусть никто, ни мужчина, ни женщина, не осмеливаются выманить такую вещь у него, хотя бы при этом и представлялась возможность большой денежной выгоды и хотя бы такая проделка за неимением улик могла бы остаться совершенно не раскрытою. Во всяком деле каждый обязан поступать честно, внемля лишь голосу собственной совести, и, удовлетворяясь сознанием этого, всегда действовать так, чтобы заслужить всеобщую похвалу, особенно же снискать благоволение Господа Бога, от которого не остается скрытым ни один гнусный поступок. Если же лицо, которому была доверена на сохранение вещь, безо всякой со своей стороны вины, потеряет ее или лишится ее, то оно должно предстать пред семью судьями и призвать в свидетели Господа Бога, что оно потеряло вещь не по собственной вине или преступности и что не воспользовалось ею в видах личной выгоды. После такой клятвы оно освобождается от всякой ответственности. Если же оно употребило в свою пользу даже самую ничтожную часть доверенного ему имущества и случайно при этом потеряло его, то постановляется приговор, чтобы вещь или имущество были возвращены в полной целости [428]. Подобно тому, что было сейчас указано относительно вещей, отданных на сохранение, никто не смеет задерживать и платы своих, работающих на него, поденщиков, памятуя при этом, что уже потому нельзя лишать бедного человека заработанной им платы, что таковую предоставил ему Господь Бог взамен владения землею и всяких других благ. Не следует также оттягивать выплату заработка, но уплачивать его в тот же самый день, так как Предвечный не желает, чтобы работник лишился плодов труда своего" [429].

39. "Не должно наказывать детей за вину родителей их, но, если эти дети добродетельны, относиться к ним скорее с сожалением за это. Равным, впрочем, образом не следует делать ответственными и родителей за проступки детей их, потому что молодежь относится к вам свысока и не желает внимать наставлениям нашим" [430].

40. "Следует избегать общества кастратов и не сходиться с теми, кто лишил себя признаков мужественности или отрезал детородный член свой, который дарован людям Господом Богом для приумножения рода их. Их нужно гнать, так как такие люди виновны как бы в умерщвлении детей своих. Очевидно, что как оскоплено у них тело, так кастрирована и душа. Равным образом следует относиться и ко всяким так называемым уродствам. Кастрация как людей, так и всяких животных безусловно воспрещена" [431].

41. "Итак, таковы пусть будут законы ваши в мирное время; милосердный Бог же да сохранит эти законы нерушимыми среди вас. Пусть никогда не наступит момента, чтобы кто-нибудь изменил или извратил их.

Но так как в человеческой жизни неизбежны минуты, когда сознательно или несознательно возникают беспорядки и опасности, то мы и на этот случай дадим несколько дополнительных предписаний, чтобы вы, заранее зная, что нужно делать, не искали долго средств спасения и чтобы вам не приходилось в последний момент доискиваться этих средств и по своей неподготовленности случайно не делаться жертвами так или иначе сложившихся обстоятельств.

Дай Бог, чтобы вы без войны владели тою страною, которую Он даровал вам за то, что вы не щадили трудов и приучили себя к добродетели; дай Бог, чтобы чужеземцы не пошли на нее гибельными походами и чтобы вас не обуяли внутренние раздоры, во время и по поводу которых вы могли бы нарушать данные предкам вашим предписания. Неуклонно держитесь законов, которые дал вам Господь Бог, признав в них ваше благо. Всякая война, какую бы ни пришлось теперь вести вам, а впоследствии детям вашим, пусть ведется вне пределов страны вашей. Собираясь начать войну, непременно первоначально посылайте к врагам своим [с извещением ее] посольство и глашатаев, потому что хорошо, чтобы раньше начала военных действий вы вступили в переговоры с неприятелями, указывая им на то, что, хотя в вашем распоряжении и имеются значительное войско, конница и хорошее вооружение, а на первом плане вы пользуетесь милостивым расположением и поддержкою Господа Бога, вам все-таки не хотелось бы по необходимости вступать с ними в борьбу и, отняв у них имущество, причинить им вовсе нежелательный вред, самим же обогатиться на их счет. Если вам удастся убедить их, то вам лучше сохранить мирные отношения с ними; если же враги ваши, полагаясь на свои силы, предпочтут вступить в борьбу с вами, то поведите на них войска свои, уповая на Господа Бога как на главного своего руководителя и назначив своим военачальником одного такого человека, который выдавался бы своею храбростью: начальство многих лиц обыкновенно только вредит общему делу, особенно когда является необходимость действовать быстро и энергично. На войну должно отправлять войско отборное, состоящее из лиц, пред всеми отличающихся как физическою силою, так и храбростью; все трусливые элементы должны быть выделены, чтобы им не вздумалось, когда дело дойдет до боя, своим бегством предоставить победу врагам. Все те, которые недавно построит себе дома и меньше года жили в "их, которые развели виноградники, но еще не успели получить плоды от них, которые обручились или недавно вступили в брак, все такие люди должны быть освобождаемы от участия в войне, чтобы они не вздумали, при воспоминании о своем счастии, спасать жизнь свою и сознательно притворяться трусами с целью вернуться к себе домой" [432].

42. "Во время походов старайтесь поступать по возможности гуманно. Если во время осады неприятельского города у вас будет чувствоваться недостаток в лесе для сооружения осадных орудий, то вы не только не должны вырубать плодовые деревья, но и всячески оберегать их от уничтожения, памятуя, что деревья эти существуют на благо людям, и что, если бы у них был дар слова, они заявили бы вам совершенно разумно, что они несправедливо подвергаются истреблению, так как не они были виною войны, и что, если бы у них была на это возможность, они перешли бы на другое место. Впрочем, убивайте всех, кого вы победите в бою с оружием в руках, всем же остальным даруйте жизнь, наложив на них дань, исключая, однако, хананеян: этих вы должны истреблять совершенно и без пощады" [433].

43. "Смотрите всегда, особливо же во время войны, за тем, чтобы женщина не надевала мужского платья, а мужчина женского" [434].

44. Такие распоряжения оставил Моисей народу и передал ему при этом записанные еще сорок лет тому назад законы, о которых мы, впрочем, поговорим в другом сочинении [435]. В следующие дни (дело в том, что Моисей теперь ежедневно созывал народные собрания) он благословил евреев и призвал проклятия на главу тех из них, которые перестали бы жить сообразно сообщенным законам и вздумали бы нарушать эти постановления [436]. Затем он пропел перед народом песнь в стихах, которая сохранилась нам также в Священном Писании; произведение это содержит в себе предсказание будущего и сообразно этому предсказанию все и случилось, да и теперь еще продолжает оправдываться в точности [437].

Затем Моисей передал священникам священные книги и поручил им ковчег завета, в который он положил начертанные на двух скрижалях десять заповедей, и скинию. Народу же он напомнил не забывать, по завоевании и подчинении страны, о заносчивости амалекитян, повелел пойти на них войною и отомстить им за нанесенные евреям в бытность их в пустыне обиды [438]. Далее Моисей распорядился, чтобы евреи, заняв страну Ханаанскую и уничтожив, сообразно повелению, все население последней, воздвигли невдалеке от города Сихема алтарь, обращенный лицевою стороною на восток, поместив его между двух гор таким образом, чтобы с правой стороны находилась гора Гаризин, а с левой возвышенность, носящая название Гибала [439]. Народ должен был разделиться на две половины, по шести колен в каждой, и стать вместе с левитами и священниками на вершинах обеих гор. Затем колена, ставшие на горе Гаризин, должны были провозгласить благословение и пожелать всего лучшего для всех тех, кто соблюдает благочестие, ревностно охраняет законы Моисеевы и повинуется последним, и когда эти колена произнесут данное благословение, прочие должны были повторить их, и наоборот: вслед за провозглашением благословений второю частью народа первая должна была также повторить их. Затем было предписано таким же точно образом по очереди произнести проклятие по отношению ко всякому, кто бы вздумал нарушить законы. Формулы этих благословений и проклятий Моисей собственноручно записал, чтобы они никогда не предавались забвению. Эти же формулы он незадолго до своей кончины начертал на каждой стороне алтаря, причем повелел народу тут же принести жертву, а затем уже более не приносить здесь жертв, потому что это было бы противно закону. Такие постановления издал Моисей. Народ же еврейский впоследствии точно исполнял их [440].

45. На следующий день Моисей опять созвал народ в полном составе, с женщинами, детьми и рабами, в народное собрание и потребовал от всех клятвы в точном соблюдении законов, в том, что они будут неукоснительно следовать предписаниям Божиим и не преступать их ни под каким предлогом: ни из родственных соображений, ни из страха, ни по какому другому поводу который мог бы показаться важнее точного соблюдения этих законов. Если бы кто из ближайшей родни или какой-нибудь целый город вздумал затронуть или даже уничтожить государственное устройство их, то евреи должны все вместе и каждый в отдельности помешать этому и, победив противников, совершенно истребить их, так чтобы не оставалось от них и следа. Если же они не будут в силах примерно наказать виновных, то им [по крайней мере] должно наглядно показать, что подобное злодеяние было придумано совершенно помимо их личного желания [441].

46. Народ поклялся, как того пожелал Моисей, который затем указал ему, какие жертвоприношения более угодны Господу Богу, как им выступать в поход и как при этом обращаться за предзнаменованием к упомянутым мною выше камням (на облачении первосвященника) [442]. В присутствии Моисея обратился с заявлением к народу также и Иисус Навин, причем объявил о своем старании трудиться на благо народа в военное и мирное время и о том, какие распоряжения и установления он намерен дать ему для лучшего устройства их быта. Затем он, по внушению Господа Бога, предсказал евреям, каким они подвергнутся бедствиям, если откажутся от повиновения Предвечному: как землю их займут враги с оружием в руках, как будут разрушены города их, а храм сделается жертвою огня, как сами они будут проданы в рабство к людям, у которых они не встретят сочувствия в постигшем их несчастии, и как им впоследствии придется безуспешно раскаиваться в своих проступках. "Однако,- прибавил он,- Господь Бог, сотворивший вас, возвратит города и храм вашим потомкам". Впрочем, такое несчастие постигнет их не один только, но много раз" [443].

47. Затем Моисей обратился с речью к Иисусу, убеждая его начать войну с хананеями и указывая на поддержку, которою он будет пользоваться со стороны Господа Бога во всех своих начинаниях. После этого он благословил весь народ и сказал следующее: "Так как я теперь собираюсь отойти к предкам нашим и Господь Бог назначил для этого именно сегодняшний день, то я пользуюсь случаем, пока я еще жив и нахожусь среди вас, для того, чтобы возблагодарить Его за все Его о вас попечения, в силу которых Он не только избавил вас из прежнего бедственного положения, но и уделил вам лучшие блага; кроме того, прославляю Предвечного еще и за то, что Он оказывал мне всяческую поддержку во всех трудах моих и заботах по исправлению вашему и вообще так милостиво относился к нам. Ведь, собственно, это Он, которому вы обязаны всеми начинаниями своими и тем, что, благодаря Его милосердию, доводили начинания эти до благополучного конца, так как Он осыпал народ ваш благодеяниями, причем смотрел на меня лишь как на слугу своего и орудие. Ввиду этого-то я, расставаясь с вами, и считаю необходимым превознести всемогущество Божие; пусть Он и в будущем печется о вас. Этим мне лично хотелось бы не только воздать Ему должное, но и достигнуть того, чтобы вам глубоко запало в душу, насколько следует почитать Его, преклоняться пред Ним и соблюдать законы, которые Он уже даровал и по милосердию своему еще дарует вам, как высшее и лучшее наследие. Ведь если люди презрительно относятся к законам человеческим и оставляют их без внимания, то издавший эти законы сердится и становится к нарушителям во враждебные отношения. Поэтому не вызывайте же гнева Божия своим равнодушием к законам, которые он издал именно для вас" [444].

48. Когда Моисей пред кончиною своей сказал это и, благословляя каждое колено в отдельности, предрек ему будущую его участь, то весь народ громко заплакал; даже женщины били себя в грудь, выражая скорбь по поводу близкой смерти Моисея, равно как и дети, которые рыдали все больше и больше и никак не могли подавить свои вопли, показывая тем самым, что, несмотря на их возраст, им все-таки были понятны добродетель и все величие Моисея. Казалось, как будто стар и млад старались превзойти друг друга в выражении своей печали: одни сокрушались о будущем, вполне сознавая, какого начальника они теперь лишаются; другие же были удручены горем не только по этой причине, но и потому, что приходится расставаться с человеком, всей добродетели которого они раньше не успели оценить. Впрочем, как велика была скорбь и печаль народа, можно видеть из того, что случилось с самим законодателем нашим; а именно, хотя он сам держался убеждения, что не следует скорбеть о предстоящей смерти, которая является последствием предопределения Божия и законов природы, в этом случае, однако, горе народа сломило его и сам он заплакал [445]. Когда же он отправился туда, где ему было положено умереть, то вся толпа народная с плачем последовала за ним. Тогда Моисей знаком руки остановил стоявших подальше, прося их не следовать за ним, а тех, которые стояли ближе к нему, уговаривал не увеличивать своим присутствием тяготы разлуки. Не смея перечить ему в этом его желании один на один встретить смерть, они со слезами на глазах остановились и не последовали за ним дальше. Лишь старейшины, первосвященник Елеазар и военачальник Иисус еще сопровождали его. Когда же Моисей достиг вершины горы, носящей название Аварим [446] (эта возвышенность лежит насупротив Иерихона, и с нее открывается чудный вид на всю Хананею), то отпустил и старейшин. Затем он обнял Елеазара и Иисуса, и, пока еще говорил с ними, его вдруг окружила туча, и он скрылся в каком-то ущелье. Впрочем, в священных книгах он сам упомянул о своей смерти, из опасения, как бы люди не вздумали утверждать, будто бы он, вследствие особенной любви к нему со стороны Господа Бога, был взят прямо на небо [447].

49. Моисей прожил всего сто двадцать лет; в течение одной трети этого времени без одного месяца он был руководителем судеб своего народа. Умер же Моисей в новолуние последнего месяца в году, называемом македонянами дистром, а нами (евреями) адаром. Мудростью он превосходил всех когда-либо существовавших людей, отлично умел приводить в исполнение задуманные решения, а также отличался весьма убедительным в глазах простого народа красноречием. К тому же он так владел собою и так умел обуздывать свои страсти, что казалось, их у него вовсе не было, и он был знаком с ними скорее по имени и по примеру на других людях, чем по себе лично. Таких полководцев, каким был он, существовало не много, да и пророк он был такой, какого другого больше не было, так что, когда он говорил, казалось, будто устами его вещает сам Господь Бог. Народ оплакивал его смерть в продолжение тридцати дней, и никогда еще печаль евреев не была так велика, как при кончине Моисея. И долго потом вспоминали о нем не только те, которые лично знали его, но и все те, которые ознакомились с его законами, так как вывели из последних заключение о присущей ему добродетели.

Вот что мы могли рассказать о кончине Моисея [448].